Операция 'снег'

Голос Василия Ивановича по радио стал удивительно похожим на голос любого из великого племени мальчишек, любящих спорт:

"К сожалению, - ив этом голосе звучало подлинное мальчишеское горе, рекордный результат Гиви Сахадзе для нашего снежногорского трамплина семьдесят шесть метров - не может быть засчитан из-за падения. По сумме очков двух попыток победителем международных состязаний стал советский спортсмен Николай Раменский, представитель команды ЦСК.А. На втором месте..."

Что ж... Никто из зрителей не свистел. Все было правильным. В спорте есть свои железные законы.

– Эх, - чуть не плача от обиды, вздохнул болельщик-верхолаз.

– Все равно Гиви в миллион раз лучше! Вы такого второго прыжка в жизни больше не увидите! Сахадзе еще даст всем звону!

Над орущей, неистовой толпой взлетал и падал знакомый болельщикам многих стран красносиний свитер с двойной треугольной белой полосой на груди: качали неофициального рекордсмена...

Вечером после шумного, но, как всегда, безалкогольного товарищеского ужина Гиви Сахадзе тихонько выскользнул из гостиницы: ему хотелось одному побродить по тихим белым улочкам Снежногорска. Улицы и впрямь были тихими и белыми. Сугробы по сторонам дороги подымались выше человеческого роста, снежные надувы достигали подоконников первых этажей в стандартных пятиэтажках, и тени от ок плоско лежали на снегу.

Морозный воздух бодряще покалывал легкие, над плавными линиями угадываемых в темноте гор висели крупные звезды, а внизу в долине красные сигнальные огни очерчивали трубы горнообога-тительной фабрики. Канатка еще работала, и по освещенной прожекторами слаломной трассе скатывались неуемные горнолыжники.

Гиви потянуло к темному, безлюдному и молчаливому трамплину. Он поднялся к горе приземления, еще раз посмотрел на отметку своего прыжка досадное место триумфа и падения... Потом яростно и шумно вздохнул и стал обходить склон.

Слева от Большого трамплина оставался старый, сорокаметровый, на котором тренировалась школа. С нижней его площадки прыгал начинающий молодняк, "детсадники". В слабом боковом отсвете прожекторов Гиви показалось, что у лестницы на малый трамплин, прямо под опорами, кто-то копошится. Заинтересованный Сахадзе, неслышно ступая своими "луноходами", подошел поближе. Спиной к нему, сосредоточенно сопя, мальчишка приспосабливал длинные прыжковые лыжи к своим разношенным стареньким слаломным ботинкам с белыми репшнурами вместо клипсов. Хорошо, что специальные крепления с носковой скобой никак не давались ему. Лыжи заметно фосфоресцировали в темноте, и на них четко выделялись крупные, во всю ширину плоскостей, черные буквы с названием фирмы. Гиви сразу же узнал свои пропавшие "Кнайсли"...

– Ты зачем мои лыжи украл? Украл, да?
– набросился он на мальчишку. Тот не испугался, только распрямился и в упор посмотрел на чемпиона. В темноте Гиви не видел выражения его глаз, но чувствовал, что мальчишка смотрит на него именно в упор - открыто и смело.

– Я не украл...
– тихо, но твердо возразил мальчишка.
– Я взял на время. Я потом вам все равно бы вернул...

– А я из-за тебя первое место потерял, да?

– Я не знал, что вторая попытка будет. Думал, из-за ветра отложат... Я отошел и их сразу в снег закопал...

– А зачем лыжи... взял?
– уже спокойней спросил Гиви. Он, сняв перчатку, поднял одну лыжу, почувствовав ее родную, почти живую тяжесть, и ласково провел пальцами по трем желобкам на скользящей поверхности...

– Ребята в школе говорили, что у вас реактивные двигатели портативные приспособлены... Для разгона...
– загорелся мальчишка.
– Мы посмотреть хотели. Проверить...

– Реактивные? Портативные? Двигатели?
– От хохота Гиви согнулся пополам и закашлялся.

Мальчишка переждал его смех и с достоинством добавил:

– Теперь-то ясно, что байки... А потом я сам прыгнуть решил. Попробовать!

– Попробовать?
– ахнул Гиви.
– А если бы ты шею попробовал сломать, как твоей маме это понравится?!

– Я не с самого верху...-оправдывался мальчишка.
– Я с этого, который пониже...

– Слушай, бичо...
– покачал головой бывший бакурианский сорванец, нынешний мальчишка в чемпионском свитере.
– Ты раньше хоть где-нибудь прыгать пробовал?

– Нет...
– сказал мальчик.
– Мы с Украины приехали. У нас там гор не было.

– Так...
– растерянно сказал Гиви.
– Ну вот что. Пойдем-ка, бичо, в отделение. В милиции тебе все объяснят что к чему - и про лыжи, и про прыжки. У меня с тобой разговаривать уже живот заболел...

И он положил руку на плечо мальчишки, такое острое и выпирающее под скользкой капроновой курточкой. Честное слово, он был уверен, что мальчишка вырвется и со всех ног сиганет в темноту. Сахадзе на это и рассчитывал: хотелось немного припугнуть этого сорвиголову. Но к его удивлению, тот только шмыгнул носом и насупленно сказал:

– Пойдемте, раз такое дело... Только дайте я лыжи поднесу, а?

Отделение милиции возле гостиницы они миновали молча. Но мальчишка ничего не спросил, а так же спокойно шел следом за Гиви. На вид ему было лет десять-одиннадцать, лыжи были довольно тяжелы для него, но он только глубоко дышал и не сдавался.

"С характером мальчишка... С характером!" - подумал про себя Гиви.

Дмитрий Витальевич, старый тренер прыжковой секции, был дома.

– Нашлись?!
– обрадовался он, увидев Гиви и его оруженосца с лыжами.

– Да... Нашлись... Вот он помог... Слушай, а как тебя зовут? обратился Гиви к своему нечаянному знакомому.

– Сашко...
– ответил тот совсем по-домашнему и поправился: - То есть Александром.

– Вот что, Сандро... Сядь тут и не изображай из себя перпетуум-мобиле хотя бы десять минут. Договорились?

За десять минут Гиви успел со всеми красочными подробностями рассказать своему старому другу историю прыжковых лыж. Дмитрий Витальевич посмотрел на Александра и спросил безупречно официальным тоном:

– Как фамилия?

– Ткаченко...

– Вот что, Ткаченко... Хочешь научиться прыгать? По-настоящему?

– Хочу!
– вскочил тот, едва не опрокинув стул, на котором сидел.

– Тогда явишься в четверг к семи утра под трамплин. До школы, понятно?

– Понятно!
– радостно выпалил Саша.
– Ух ты... мне бы только научиться прыгать... Летать!

– Брысь!
– сказал Гиви.
– Исчезни и не попадайся мне больше на глаза. Ты не шашлык, у меня от тебя скоро изжога будет...