Операция 'снег'
Шрифт:
– А моя мама печет пирожки с курагой!
– непрошено высунулся шестилетний Лешка, всюду проникающий в силу своей мелкости и любопытного неуемного характера. Он был сын лагерной медсестры, "безотрядник", и поэтому от него отмахнулись как от мухи:
– А где ты курагу возьмешь, Лешка-мошка? Шурупишь, нет?
– С медвежатиной!
– под общий смех выкрикнул Киса Средний. Киса - так звали Киселева Лешку, среднего из трех братьев-погодков, девяти, десяти и одиннадцати лет. Все они - по порядку - были на букву "А": Александр, Алексей и Афанасий, все в одном отряде, в одной палате, а в спектакле все трое должны были
Может быть потому, что увлекался фотографией.
И тут отовсюду посыпались предложения заинтересованных болельщиков, рабочих сцены и прочих, всегда путающихся под ногами у больших артистов и мешающих их сценическому вдохновению:
– С рыбой!
– Ага... Ты вот ершей наловишь...
– С яйцами и зеленым луком!
– С чернилами!
– С лягушками!
– С Витькиными веснушками!
– Ти-хо! Ти-шина на сцене!
– громко и отчетливо прокричала режиссер Светлана Яковлевна.
– Не выходите из творческих рамок. Сохраняйте в себе образ. Сосредоточьтесь! Продолжаем репетицию... А пирожки, я думаю, должны быть чисто условными...
– Ка-ак... условными?
– раздался общий вопрос.
– А так... На настоящей, большой сцене есть прием: игра с воображаемыми предметами...
– Что это - воображаемые?
– Например, в условный бокал, сделанный из папье-маше, из бутылки как будто наливают воду, а актер - настоящий актер!
– делает вид, что пьет... Понятно?
На сцене и вокруг нее наступило озадаченное молчание...
– Так, может, и спектакль сделаем воображаемым?
– вступил в разговор Стас. Да, что ни говори, а он был очень развитым мальчиком!
– Понятно! Понятно! Очень даже понятно!
– вслед за Стасом закричал Лешка-безотрядник, проныра и путаник.
– Пирожки у них будут как будто, а они все - воображалы!
– Понятно...
– вздохнула Бабушка, любившая поесть.
– Значит, никаких гонораров? Чистое искусство?
Серому Волку - Витьке Серову не были еще доступны размышления на столь высоком уровне. Но он, как уже говорилось, в реальной жизни был человеком практическим.
– Понятно-то понятно...
– протянул он.
– Только с настоящими пирожками мы бы и играли по-настоящему... А так что - одна видимость? Воздух? Воздухом сыт не будешь!
– В самом деле, не могу же я нести пустую корзинку!
– поддержала Волка Красная Шапочка. На ее глазах выступили крупные слезы, и бантики в косах сиротливо обвисли.- Кто же мне поверит?!- в отчаянии добавила она и полными слез глазами посмотрела на режиссершу.
– Ладно...
– после некоторого раздумья сдалась Светлана Яковлевна. Уговорили... Мы попросим испечь нам десяток пирожков. Ну... пусть это будут маленькие слоеные пирожки с капустой... Согласны?
– Десяток?
– драматически подняв брови, с очень-очень большим изумлением переспросила Бабушка.
– Это же Серому Волку на один зуб, Светлана Яковлевна! Вы, наверное, хотели сказать: три десятка?
– Конечно! Правильно! Вот теперь - согласны!
– завопил Серый Волк. Именно четыре десятка! Или даже - для ровного счета - пятьдесят. Вот это будет в самый раз! Еще ведь репетиции...
Генеральная репетиция состоялась накануне родительского дня. Все
прошло просто безупречно, а начальница лагеря, толстая Валентина Николаевна, колыхалась от смеха всем своим телом, даже сказала:– Восхитительно!
И отдала распоряжение на кухню: испечь для культурных целей необходимое количество пирожков с капустой...
В день спектакля раньше всех были готовы именно пирожки. Повариха Нина Захаровна торжественно внесла за кулисы блюдо с аппетитнейшими горяченькими пирожками.
– Ур-ра-а!!!-закричали все присутствующие, кроме Красной Шапочки.
Буквально сейчас, ну вот сейчас - за полчаса до начала спектакля, выяснилось одно ужасающее обстоятельство: во всем лагере не нашлось корзинки! Было все что угодно: ведра, кастрюли, ночные горшочки, баки, авоськи, капроновые и холщовые сумки с изображениями популярных артистов, но это все было не то...
А вот корзинки, прекрасной плетеной корзинки, с которой приличествовало бы ходить именно Красной Шапочке, как ее рисуют на всех картинках во всех книжках, известных с детства, - такой корзинки не было... Не было - и все тут!
На ресницах Красной Шапочки, уже одетой в прекрасное пышное платье с нижней юбочкой и в великолепную красную шапочку, повисли слезы: исполнительница главной роли оказалась плаксивой...
Назревал скандал.
Но выручил верный Стас.
– На, - вдруг сказал он Красной Шапочке, протягивая великолепную синюю сумку на молнии с надписью: "Эйрфранс", предмет зависти всего отряда. Пьеска-то чья?
– спросил он.
– То-то! Французская! И сумочка тоже французская. Фирмачок... Очень в духе... Я бы сказал: ор-р-риги-нальное режиссерское решение! Прямо находка!
Светлана Яковлевна согласилась с этим смелым предложением, и Красная Шапочка успокоилась...
Нет, не случайно Стас Аверкин был на целую голову выше других - и в прямом и в переносном смысле! Все-таки он оказался очень, очень сообразительным мальчиком!
...А блюдо с пирожками стояло за кулисами. Караулить его было поручено безотряднику Лешке, чтобы он напрасно не путался под ногами.
– Ты будешь реквизитор!
– сказала ему Светлана Яковлевна. Лешка, конечно, ничего не понял, но был очень горд своим положением и первым делом попробовал один пирожок.
– Вкусные!
– сказал он.
– Да... Первый сорт!
– протянул руку со стремянки Саша Воробьев.
– Ну как пирожочки?
– спрашивал каждый, пробегавший мимо Лешки-безотрядника.
– Хороши? Дай-ка попробовать... И добрый Лешка давал... Ведь пирожков было так много!
На сцене меж тем стремительно развивалось действие. Уже Серый Волк под восторженное скандирование родителей спел свою песенку, которую с легкой руки Светланы Яковлевны называли в местных театральных кругах "арией Серого Волка". Уже Красная Шапочка исполнила персональный танец под запись громогласного ансамбля...
И вот главные действующие лица, наконец, встретились...
– А, Красная Шапочка!
– довольно приветливо сказал Серый Волк и сделал рукой внизу такой изысканный жест, что можно было сразу догадаться: это он виляет хвостом.
Это виляние одновременно служило еще и условным знаком для Стасика, стоявшего за кулисами наготове. Он ударил по струнам - и на этот раз уже под аккомпанемент гитары Серый Волк продолжил вторую часть своего коронного номера.
Выждав, когда смолкнут родительские аплодисменты, он скромно спросил Красную Шапочку: