Ополченцы

— Товарищ капитан. А почему вы меня грабите? — Начал возмущаться лейтенант Захаров.

— А ты у нас самый богатый. — Со смешком парирует комбат. — Тем более всех выходящих из окружения, в первую очередь к тебе направляли. Да и длина твоего оборонительного рубежа останется прежней. Так что не прибедняйся, а всех кто успеет перейти к нам до взрыва моста, можешь оставить у себя. Командовать резервом будет начальник штаба, ему и карты в руки. Вопросы есть? Вопросов нет. Лейтенанты свободны, сержанты задержитесь.

— Сколько у тебя людей, артиллерист? — спрашивает Лобачёв.

— Вместе со мной четырнадцать бойцов и младших командиров.

— Чем можешь помочь своему коллеге? Кроме стрельбы с закрытых позиций. Как видишь людей у него мало, а пляж как-то надо перекрыть. Там расположен плёс, и место для переправы очень удобное, как на лодках, так и по остаткам моста.

— С орудием у меня шесть человек, плюс водитель машины и водитель кобылы. Два человека нужны для корректировки огня. Итого десять. Остаётся четыре человека, смысла их сажать на этом пляже, даже с пулемётами не вижу от слова совсем. Там у немцев каждая кочка пристреляна, сразу закидают минами как из ротных, так и из батальонных миномётов. Может и придержим минут на пять, но только людей зря погубим.

— Пяти минут нам и хватит. Резерв успеет в самый раз подойти.

— И что толку от тех двадцати человек резерва? Пойдут в атаку? Фрицы их скосят из пулемётов за пару минут, хоть днём, хоть ночью. Залягут, и будут стрелять с места? Пулемёты, плюс миномёты и конец всей нашей обороне.

— Отрицаешь, предлагай, а то кто-то тут хвастался, что он кадровый, ни чета всяким разным ополченцам.

— Я такого не говорил. А насчёт предложений, — это шоссе. За ним мы и займём оборону, днём с пулемётами, а на ночь можно и пушку выкатывать. Там вдоль обочины километра два, позицию можно менять хоть после каждого выстрела. Да и резерв там рядом держать, если кого-то собьют с позиций у реки, могут отойти, закрепиться, а потом и ударить, обойдя фрицев с фланга.

— Но там же до реки восемьсот метров.

— Вот именно, ротные миномёты хоть с того, хоть с этого берега не достанут, а батальонные пока пристреляются, можно раз пять позицию поменять.

— А как узнаешь, что немцы форсировать начали?

— На то и щука в реке, чтобы карась не дремал. Тут уж пусть пехота подсуетится, а то мне всю войну с одной пушкой не выиграть. Днём-то я и сам всё увижу, а вот ночью пусть подсветят. Если гансы всё же решат поплавать, подвесят пару люстр на парашютах, ракеты я дам, у меня даже с собой есть. Если будет возможность, можно несколько гранатных растяжек на берегу поставить, сюрприз фрицам будет обеспечен. Только для этого лимонки нужны, из других не получится.

— Хорошо, с гранатами поможем, вы идите на склад боепитания, а мы тут ещё покумекаем. — Отпускает нас комбат и дальше разговаривает уже с начальником штаба. — Смотри старлей, как только подойдёт резерв, сосредоточишь его на северо-западной окраине села, ближе к дороге… — Дальнейшего я уже не слышал, так как мы вышли из хаты.

С сержантом Кургачёвым общий язык нашли сразу, так что между собой общались просто по именам, без всяких званий. Тем более он оказался тёзкой нашего Мишки. Начинало уже темнеть, поэтому договорившись с сержантом о взаимодействии, и подогнав ему пару «светляков», я возвращаюсь на батарею. Где и озадачиваю свою «чёртову дюжину» новыми проблемами. Когда окончательно стемнело, забираю с собой пятерых бойцов с двумя пулемётами и, прихватив «чуток» патронов, топаем к шоссейной дороге, где и занимаем оборону. Присмотрев несколько огневых для орудия, лёгкой трусцой бегу обратно. Без оставленного на позициях «чутка», бежалось легко, к земле ничего не прижимало. Ну его нафиг, этого Емелю, еле допёрли всё то, что он достал из кузова грузовика. Походу там только одни снаряды остались. К моему приходу, передок уже загрузили снарядами, причём в сборе. Дистанция стрельбы известна, поэтому решили стрелять на втором заряде, соответственно этому снаряжали гильзы и собирали выстрелы. Всё, что успели приготовить, в зарядный ящик не вошло, так что остатки заберёт ездовый, вторым или третьим рейсом. Цепляем пушку к передку и выдвигаемся к шоссейке.

Глава 14 Ночной бой

В качестве тягача решили использовать лошадок, они всё-таки негромко работают, да и как-то привычней. Хоть фрицы и далековато, но главное для нас это незаметно занять позиции, что мы и сделали. Устанавливаем орудие и, разгрузив ящики со снарядами, отправляем наш транспорт за оставшимся БК. Высота насыпи в некоторых местах не превышала полметра, там мы и оборудовали огневые. Много копать не пришлось, только немного подровняли площадки, где планировали установить орудие. Выстрелов спереди мы не боялись, «подушка безопасности» перед нами была несколько метров, а вот главная защита от навесного огня, — это вовремя съе… Так что на первой огневой размещаем все три десятка привезённых с собой снарядов. Остальной, доставленный позже боекомплект, поровну раскидаем на запасных позициях. Один пулемёт у нас слева, метрах в пятидесяти от орудия, и рулит там Малыш с дядей Фёдором. Второй, на таком же расстоянии справа, там главным Кеша, а заряжать ему магазины будет танкист. У дважды трофейного «чеха» ёмкость магазина всего двадцать патронов, и хоть на замену требуется пара секунд, зато чтобы набивать пустой и одновременно стрелять, не получится. Основная задача Малыша, это уничтожать противника с фронта. Кеша же наоборот, должен был нас прикрыть со стороны леса, так как наш правый фланг оставался открытым. Рядом с ним расположился и наш снайпер. По той тропке, что шла через заброшенный брод, фрицы вполне могли направить взвод, или пару отделений во фланг нашей обороне, они на это ещё те затейники. Да и особым «гуманизьмом» командование вермахта не страдало. И хоть сезон сейчас не купальный (дождь, снег, минусовая температура) пошлют зольдатиков через речку, да и делу край. А то, что кто-то ноги до самых ушей промочит, это уже никого не волнует. Я конечно поставил пару растяжек на дорожке рядом с водой, зря что ли мы там «гуляли», сюрприз фрицам будет, но это их вряд ли остановит, поэтому ждём гостей ещё и оттуда.

Мы всё успели, или это гансы долго чухались, а может в этом и заключался их коварный план, только стрельба раздалась слева от нас. В десять часов вечера, противник сосредоточил весь свой артминомётный огонь по позициям первой роты, и попытался сходу захватить мост. Наши сапёры успели, так что переправа взлетела на воздух, а вместе с ней и самые быстроногие «олени». А так как олени не летают, то и целому отделению фрицев не повезло, летать они так и не научились, а шмякнувшись в речку утонули. Бойцы роты постепенно очухались, и остальных штурмовиков ружейно-пулемётным огнём отогнали от останков моста. Видеть этого я не мог, а только слышал, и по звукам взрывов и выстрелам догадывался, что там происходит. Сначала было много «бух», потом шибко громкий «бабах», очереди из максимов, и тишина. Не хватало только мёртвых с косами, «бескосые» были, да и косые попадались, а вот так чтобы всё вместе, да ещё вдоль дороги…

Не успело затихнуть на левом, как тут же началось на правом фланге. А вот тут уже досталось работы и нам. Скорее всего слева, гансы предприняли отвлекающие действия, основные свои усилия они сосредоточили там, где мы их хоть и ждали, но как-то всё не так получилось. Первую попытку переправиться пехотинцы отбили, вовремя подвесив «люстру» осветительной ракеты, ударили с левого фланга по форсирующим реку фрицам. Станковый пулемёт с высокого берега отработал на отлично, да и мы постреляли, не дав немцам перебраться на нашу сторону. Осколочно-фугасные гранаты, весом шесть кило, рвались как в опорах моста, размётывая настилы штурмовых мостиков, так и в воде, переворачивая лодки с гансами. Единственное, что меня настораживало, это перестрелка в лесу у излучины реки, как раз там, где я в последний раз видел бойцов третьей роты.

Расстреляв все видимые цели, перекатываем орудие правее, забрав с собой также и остаток снарядов. Малыш пока не стрелял, поэтому он остаётся на месте, а вот Кеша, сохраняя дистанцию, смещается синхронно с орудием. После неудачной попытки форсирования, фрицы от своей задумки не отказались, и обрушили огонь своих миномётов по позициям, как третьей, так и второй стрелковых рот. Что там было дальше я не знаю, так как обеспокоенный стрельбой в излучине, иду к Задоре, где уже в три пары глаз наблюдаем за опушкой леса, расположенной правее, метрах в четырёхстах от нас. А так как шоссе и опушка сходились под острым углом, то при движении на север, это расстояние сокращалось, а в километре от нас, дорога вообще заныривала в лес. Луны на небе уже не было, так что больше надеемся на тот фейерверк, что устроили немцы, запуская осветительные ракеты на парашютах, с той стороны реки. «Светляки» у нас были и свои, но пока не хотелось демаскировать наши позиции. Несмотря на свист и разрывы мин слева, взрыв гранаты справа, я всё-таки расслышал, так что минут через пять, когда мы приняли вправо на сотню метров и заняли новую позицию, я запускаю осветительную ракету в сторону леса. Когда звёздка практически полностью догорела, замечаю какое-то шевеление на опушке. Вторую ракету запуливаю уже ближе к цели, потом третью, ну и вдогон ей красную — сигнальную. Противник видимо выдвигался от брода, и чтобы не блудить по ночному лесу, воспользовался заброшенной дорожкой, вот на выходе-то мы его и подловили. Кеша не подвёл, и с дистанции триста метров, выпустил в ту сторону целый магазин. Ну а когда в ответ раздались выстрелы из немецких карабинов и пулемётов, сомнения, возникшие у меня поначалу, развеялись сами собой. Судя по плотности огня, противника было не меньше взвода, и он начинал развёртываться для атаки, правда как-то медленно и неуверенно, какая может быть уверенность, если командовать практически некому. Ну а когда на месте стреляющих пулемётов, стали вырастать кусты разрывов фугасных снарядов, фрицы видимо решили пойти в «контратаку», то бишь, сменить направление и ретироваться обратно в лес. Только после этого удалось перевести дух, и оторваться от прицела своего ППД. И хоть с такого расстояния стрелять из ПП было почти бесполезно, но всё равно, плотности огня я добавил. Да и когда у тебя над башкой свистят пули, тебе без разницы, автоматные они, или пулемётные, чувствуешь себя неуютно, тем более знаешь и видишь, что стреляют в тебя. Правда стрелял я одиночными, часто нажимая на курок, так что если и не попал, то кого-нибудь всё равно напугал. А потом и сам чуть не испугался.

— С кем вы тут воюете? — задал кто-то вопрос, подойдя сзади. Я чуть заикой не стал. А развернувшись на голос, маленько не выпустил в говорившего остаток патронов, но вовремя узнал начальника штаба. Правда, если палец на спусковом крючке я в последний момент удержал, зато малый боцманский загиб оттарабанил со скоростью автоматной очереди, добавив в конце монолога.

— … грёбаные фрицы.

— Я конечно понимаю товарищ сержант всю вашу ненависть к немецко-фашистским захватчикам, только не могли бы вы, выражаться яснее, без всяких непонятных артиллерийских терминов. — Поняв, что сморозил что-то не то, докладываю уже нормально.

— С началом артиллерийской подготовки, мною обнаружено подразделение противника, выходящее из леса. По врагу был открыт сначала пулемётный, а затем артиллерийский огонь. Понеся потери, атакующие немцы, отступили обратно в лес.

— Почему решил, что это немцы, а не наши? Всё-таки ночь, мог и перепутать.

— Наши бы шли по шоссе, а не по дороге, идущей от брода, да и неоткуда нашим взять столько трофейных пулемётов. Впрочем чтобы не гадать, можно проверить, фрицы ещё недалеко ушли, можем догнать и спросить