Орхидеи Феррамонте

Фаддер достал из чемодана чистую белую рубашку, из шкафа - серый костюм. Элегантная одежда придает уверенности в себе. И ещё опыт, который приобретаешь с годами. Голова ещё болела, но уже терпимо. Он надел темные очки, чтобы поберечь глаза, и взялся за галстук.

– Фаддер?

– Да.

– Подойдите сюда и послушайте.

– Что это?

– Грандер.

– О Боже!
– Фаддер и поспешил в гостиную, так и недовязав галстук.

Леа тем временем проснулась. Эксперт, присев перед магнитофоном, отматывал ленту назад.

– Грандер?

– Да.

– Это было, когда он вошел, - вставила Леа так неожиданно, что оба мужчины обернулись и уставились на нее.
– Он успел сказать Арни несколько слов. Потом умер. Все произошло очень быстро.

Как она быстро успокоилась, - подумал Фаддер, - просто невероятно! Позади у неё ужасная ночь, муж погиб, она сама едва не сгорела, выпила Бог весть сколько виски с сильным снотворным - а сейчас сидит, положив ногу на ногу, холодная и неприступная, как модель из журнала.

Нет у них сердца, у этих женщин. Вот именно...

– Послушайте, - сказал эксперт.
– Сейчас начнется.

Голос Бойда:

– Ты сумасшедшая... Страстная сумасш...

– Стоп, - смутился эксперт.
– Нет, не здесь.

Фаддер смотрел на Леа и завязывал галстук. Уголки его рта дрогнули.

– Это, наверно, ещё непристойнее, чем те фотографии, - сказал он.

– Не все ли теперь равно?

Послышался звон разбитого стекла. Джонни насторожился.

– Это он вошел сквозь дверь террасы - объяснила Леа.

Эксперт поднял руку. Послышалось шарканье, неясный шум. Потом удивительно четкий голос Леа.

– Врача. Вызови же врача.

Фаддер подошел к магнитофону и пригнулся к динамику.

Бойд спросил:

– Кто это был, Грандер? Кто это сделал?

– Ортис...

Разговор между двумя покойниками, словно с того света, подумал Фаддер и опять метнул быстрый взгляд в сторону Леа. Та неподвижно смотрела в окно.

– Ортис?

– Ортис. Да.

Пауза. Затем снова Бойд.

– Доницетти? Человек с татуировкой.

– Да.

И Леа:

– Он больше не может. Нужно найти врача.

– Девушка работает...

– Что? Не торопитесь. Повторите ещё раз.

– Работает...на Ортиса, - прохрипел Грандер.
– И Феррамонте...

Фаддер скривил рот. Неудивительно, что ты так далеко тащился, бедняга, - подумал он.
– Ты все знал. И хотел сказать нам об этом. Ты и сказал. Но Бойд...

Бойд просто не понял.

– Микрофон, - сказал Грандер, слово перебивалось слабыми хрипами в его горле. Эксперт протянул руку, катушка остановилась. На мгновение воцарилась тишина.

– Какое было последнее слово?
– спросил эксперт.

– Микрофон, - сказал Фаддер.
– Он хотел предупредить, что в комнатах спрятаны подслушивающие устройства.

– Боюсь, нам от этого мало проку.

– Нет, - подтвердил Фаддер.
– По сути дела, нет.

– Будем слушать дальше?

– Нет.

– Когда он говорил, было не так отчетливо, - сказала Леа.
– Я вообще ничего не понимала. Правда, мой английский не слишком хорошо.

Фаддер коротко кивнул. Вероятно, она и теперь ещё не поняла.

Леа оставалась в кресле, пока Фаддер одевался. У неё болело все тело. Ее все ещё клонило ко сну. А может быть, ей просто не хотелось возвращаться в реальность. Здесь, в бунгало Фаддера, было прохладно и полутемно. Здесь можно отдохнуть. Можно остаться одной.

Прежде чем уйти в спальню, Фаддер обменялся парой слов с другим мужчиной, который тут же уехал. Итак, она осталась одна. И ей удавалось ни о чем не думать до тех пор, пока Фаддер не вернулся.

Она наблюдала за ним без особого сочувствия. Знала, что он пришел, чтобы её побеспокоить, чтобы говорить с ней, знала, что в конце концов он её отошлет. Но пока эти мысли отгоняла. Леа видела, как он взял катушку с магнитной лентой и задумчиво взвесил её на руке. Потом подсел к ней. Выглядел он не очень хорошо, но рот был довольно привлекательный.

– Возьмите пленку, - сказал Фаддер.

– Для чего?

– Можете делать с ней все, что хотите. Я бы на вашем месте её сжег. Как те фотографии, которые уже сгорели вместе с Бойдом. Если станут искать в пепле, найдут лишь кости, и больше ничего. Никто не будет толком знать, что произошло. Кроме нас.

– Но я вообще не знаю, что произошло, - заметила Леа.

– Тем лучше для вас. А то, что знаете, должны немедленно забыть. Что прошло, то прошло.

Он протянул ей пленку, она её взяла.

– Я вас ни к чему не принуждаю, - сказал он, откинувшись назад и устало сложив руки.
– И больше просто ничего не могу сделать. Совсем ничего.

– Спасибо, - сказала Леа.

У неё болело все тело от ожогов и от долгого сидения

– Я охотно бы сделал для вас ещё что-нибудь, - продолжал Фаддер все тем же мертвым, безучастным голосом.
– Все-таки сегодня утром вы спасли мне жизнь. Но не очень представляю, что ещё я мог бы сделать.

– В том, что произошло, больше всех виновата я.

– Не непосредственно. Конечно, вы тоже делали ошибки - как и все мы. Бойд был одной из ошибок. И Белга...

– Теперь я богатая вдова, - сказала Леа и улыбнулась своей кошачьей улыбкой.

Фаддер увидел эту улыбку впервые, и она его словно подтолкнула.

– Следовательно, у меня есть все возможности продолжать делать ошибки. Видимо, так вы сейчас подумали, верно?

– Я этого не говорил.

– Богатой я не стану.

Фаддер пожал плечами.

– Ортис был довольно состоятельным человеком.

– Да. Но теперь он мертв. Как и все остальные пассажиры того рейса. Я подумала... Не знаю, как это лучше назвать...Может быть, искупление...

– Возможно, это поможет, - сказал Фаддер.

– Не вам. Мне - может быть.

– Возможно.

– Вот именно.
– Она села ровно и поставила ноги на пол.
– Вы интересный мужчина, мистер Фаддер. Но вот загвоздка: у вас нет сердца. Можно говорить об Арни все, что угодно - но сердце у него было.

– Да, пожалуй, - согласился Фаддер.
– Он тоже делал ошибки.