Осада. Часть 1

Собственно, на этом вся работа Элайны могла бы и закончиться. Сиди только и подписывай те документы, что тебе приносят. Рассылай приказы по графству. Точнее, подписывай приказы, которые потом разошлют. Но девочка такую перспективу не оценила, решив, что умирать со скуки ей еще рано, добровольно взвалив на себя прием беженцев, поток которых нарастал с каждым днем. Опять-таки, делать там особо нечего. Элайна, в сопровождении выделенного ей для охраны отряда гвардейцев, приезжала в магистрат и там просто наблюдала за работой чиновников. Вроде бы ничего особенного, но в её присутствии те наглеть не решались, потому работы выполнялись без проволочек. Одно это заставляло девочку каждый день приезжать на вахту. Заодно проверяли, как будет работать раздача еды. Если уж они забирают её у всех приезжих, то, значит, и берут на себя ее распространение. Граф Ряжский учитывал количество людей в городе, припасы, а потом рассчитывал норму выдачи еды жителям, чтобы они могли продержаться подольше.

Элайна предложила систему талонов. Ну, точнее, как дополнение. Каждый житель города имел право на минимальное количество еды, но при выполнении важной работы для города, люди могли получать талоны на дополнительное питание. Девочка думала, что в магистрате будут сопротивляться идее, но те, неожиданно пришли в восторг. Оказалось, что так они еще решили провести учет жителей.

В общем, был разработан список работ, приглашены жители, резчики вырезали из дерева штампы талонов, которые и были отпечатаны. За дополнительный паек люди стали активней работать. Разбирали ненужные деревянные строения, дерево с которых свозили в отдельные места. Дальше дерево пойдет либо на приготовление еды в костёр, либо на ремонт разрушений, либо на изготовление стрел — это уже мастера решали, какое куда. Размещали по городу большие ящики с песком или бочки с водой для тушения пожаров.

Естественно, на одном месте Элайна не сидела, мотаясь из одного конца города в другой, наводя шороху среди чинуш. Куда она направится в следующий раз, не мог предсказать никто. Потому среди чиновников Элайна пользовалась особой «любовью». Особенно после того, как несколько из них отправились на каторгу добывать деревья в окрестном лесу, когда были пойманы за вымогательством взяток у прибывающих крестьян. Ругали они Элайну, правда, только мысленно. Вслух боялись. Во-первых, люди уже успели проникнуться уважением к герцогской дочке, которая, не чинясь, могла пообщаться с кем-нибудь, расспросив про их путешествие сюда, пошутить с детьми, рассказать какую-нибудь коротенькую смешную историю им. Потому на ругань в адрес Элайны могли по-крестьянски вдарить. Во-вторых, хмурый вид гвардейцев герцога, неизменно маячивших за спиной девочки, как бы намекал, что шипеть в её сторону не рекомендуется, а то шипеть потом придется всю жизнь. Гвардейцы не крестьяне, одним тумаком не ограничатся.

А еще и весь магистрат стоял на ушах, вынужденно работая весь день, ибо Элайна, не стесняясь, могла и парочку гвардейцев отправить за отсутствующим членом магистрата.

— Отдыхать некогда, — постоянно утверждала она. — Потом отдохнем, а сейчас нам город готовить к обороне нужно. Я хочу знать, за что отвечает каждый из членов магистрата! Список с этим мне на стол через два часа — потом съезжу проверю, как там дела идут.

Может, Элайна и не разбиралась в тех вопросах, которые сейчас решал магистрат, но вот как заставить людей работать, представление имела. И так же понимала, что одно её присутствие заставляло всех вокруг шевелиться быстрее, чем беззастенчиво пользовалась. Ей даже говорить ничего не нужно было. Просто стоять и с глубокомысленным видом изучать какие-нибудь документы или что-то писать в своём дневнике.

Один член магистрата, не выдержавший такого темпа работы, попытался прикинуться больным. Элайна посочувствовала и своей властью уволила его, заменив на более молодого и здорового, заметив, что здоровье надо беречь, пусть теперь больной отдыхает и ни о чем не волнуется. Поскольку сейчас Тарлос официально находился на военном положении, где вся власть была сосредоточена в чрезвычайном комитете обороны, в котором официально председательствовала Элайна Райгонская, то такая возможность у неё была. В общем, магистрат её тоже сильно «любил». Они, правда, еще попробовали пожаловаться на неё капитану Дайрсу. Тот выслушал их, а потом велел выгнать всех вон.

— Леди Элайна Райгонская по приказу герцога сейчас замещает его, и её приказы равносильны приказам самого герцога. Потому если она прикажет вас повесить — повешу, — вдогонку сообщил он им.

А самой Элайне эта чехарда проверок и контролей помогала отвлечься от тревог по поводу ушедшей армии. Как там у них всё сложится? Сумеют сработаться граф и сын рыбака? Сделают, что должны? Сумеют вернуться?

Потому вернулась в цитадель она вымотанной до предела и устало брела к себе, когда в коридоре ей попалась какая-то девушка лет тринадцати на вид, наряженная в дорогое парчовое платье. Элайна на автопилоте слегка отстранилась с пути, пропуская. Хотя должны её пропускать… Элайна мысленно плюнула на этикет — хотелось добраться до кровати и спать, а не доказывать всем встречным, что вот это чумазое нечто в мальчишеском костюме — дочь герцога. Хотя так-то её тут уже все знают в лицо, как и она многих. Но вот эту девушку видела впервые. В последнее время всё чаще и чаще стали прибывать семьи вассалов из окрестных владений, которых селили здесь, в цитадели. Скорее всего, эта девушка тоже из вновь прибывших.

Спорить не хотелось. Хотелось спать. Элайна покосилась за спину, где маячил один из гвардейцев охраны. Так-то в коридоре было много разных солдат, потому совсем не очевидно, по какой причине он тут стоит. Элайна мысленно вздохнула. Может, отменить приказ? В своё время она категорически запретила охране вмешиваться в её разборки с детьми, если такие возникнут.

— Если, конечно, не будет угрозы моей жизни. А так не хватало ещё, чтобы гвардейцы с детьми воевали. Сама разберусь. А если что, подам сигнал, тогда и вмешаетесь.

Нельзя сказать, что гвардейцы такому приказу обрадовались, но, судя по всему, поняли его, поскольку Элайна в основном с ровесниками или младше и заводила контакты. Расспрашивала детей о том, как они добрались до города, что приключилось в дороге, рассказывали сказки маленьким. Ясно, что и конфликты возникали, ибо дети, с трудом воспринимали вот этого вот «своего парня» как правителя герцогства, пусть и временного. Потому были и споры, и ссоры.

— Ты! — девушка шагнула в сторону, преграждая дальнейший путь Элайне. — Где твое приветствие? Ты знаешь, кто я?

Элайне очень хотелось поинтересоваться, знает ли спрашивающая кого сейчас спрашивает. Усталость взяла свое.

— Простите, леди, — решила Элайна погасить конфликт. — Если позволите, я пройду, я сейчас выполняю очень важное поручение…

— Да мне все равно, чьё поручение ты выполняешь? Любой простолюдин обязан повиноваться дворянину! И я велю тебе следовать за мной, ты поможешь мне…

— Простите, леди, — повторила Элайна, — но я подчиняюсь другому…

— Да как ты смеешь?! Я говорю, что ты обязана выполнять мои приказы! Любой вышестоящий аристократ может приказать слугам других!

— Вот как? — заинтересовалась Элайна. — То есть если кто-то занимает более высокое положение, он может без зазрения совести пользоваться слугами нижестоящих?

— Ты тупая? Об этом я и говорю! Так что быстро за мной!

— Хм… В таком случае, почему бы вам не обсудить это с моей госпожой?

— Да ты… Кто твоя госпожа?

— Элайна Райгонская. Желаете пройти к ней со мной?

— Ты… ты врешь! Как такая замухрышка может быть служанкой маркизы?

Элайна молча обошла её и зашагала дальше, а девушка задержать не рискнула, оставшись смотреть ей вслед с гневным выражением на лице.

У входа в комнату она чуть повернулась к сопровождавшему её гвардейцу.

— Выясните, кто это такая, а потом передайте смотрителю замка, чтобы всех её слуг пристроили на работы. Думаю, лишние руки ему сейчас не помешают.

— Хорошо, леди, — слегка склонился гвардеец. Дураков капитан к Элайне не приставлял. — А если эта госпожа попросит встречи с вами?

— Отказывать. Занята я. А вот если обратится кто-то из её родителей, проведите ко мне, если я буду на месте. Или сообщите им, когда я буду. И пусть дочь захватят.