Осада. Часть 1

— Если так хочется сунуть голову в пасть, я не буду возражать. Только своих предупреди, что я тебя отговаривал.

— Это само собой.

— Порой хочется его прибить, — буркнул Лат, глядя вслед ушедшему старику. — Но хитёр как лис, тут ему не откажешь.

— В своё время он единственный, кто мог тебя остановить, — заметил Вальд, тоже глядя вслед ушедшему. — И почти остановил. А потом вдруг пришёл и согласился принести тебе клятву верности… До сих пор не могу понять, что его сподвигло. Сколько не спрашивал, вечно уходит от ответа.

— Какая разница, — буркнул Лат, возвращаясь к еде. — Принёс и принёс. Клятвы он держит, надо признать, иначе не поверил бы ему. И до сих пор причин усомниться в нём у меня нет.

— А вот мне интересно, что он там такого разглядел в этом празднике, что захотел лично отправиться с парламентёром? Рискованно же…

— Да брось, — отмахнулся Лат. — Этот всё просчитал, уверен. Слюнтяи лакийцы никогда не рискнут тронуть парламентёров. Их бог не велит этого.

Вальд пристально посмотрел на друга.

— Ты же говорил, что скоро это будет и…

Лат резко вскинулся, сверкнув глазами.

— Об этом, — веско заметил он, — мы будем говорить после победы. Когда мы войдем в северную Итали и приставим меч к горлу Небесного Отца, у него не останется выбора, как дать мне корону, если, конечно, хочет и дальше сидеть на своём золотом троне.

Вальд покачал головой. С его точки зрения пока ещё рано было строить столь долгие планы. Даже в случае победы северную Итали они смогут всего лишь пограбить, утвердиться там шансов нет. А вождь уже планирует поход к престолу Небесного Отца. Впрочем, именно из-за этих замыслов и за мечту объединить всех гарлов Вальд в своё время и пошёл за ним.

Подготовку к празднику Элайна упустила. Точнее, её вежливо от нее отстранили.

— Леди, — без обиняков заявил ей капитан. — Возможно, воющие привидения, пугающие дам, вам кажутся хорошей забавой, но давайте обойдемся без экстрима.

— Это только один раз было! — отбивалась Элайна. — И то перепугались только слуги. Никаких дам там не было. Кто знал, что мужчины такие трусы?

— И всё равно я вам советую отдохнуть, а потом наслаждаться праздником.

В общем, прогнали. А тут еще Мари, которая принялась шастать за ней по коридорам и стенать, что надо вот прямо сейчас начать готовиться. Хотя бы ванну принять. И хотелось бы послать, но в чём-то Мари права — она должна выглядеть безупречно. Отмокая в ванне и расслабляясь, Элайна попыталась было подумать о будущем, но чуть не уснула. Благо Мари вовремя выдернула её из деревянной бадьи, которая и выступала в роли ванны. Служанки периодически подходили, опускали в воду руки и с помощью ауры подогревали воду, чтобы та постоянно оставалась комфортной температуры.

Потом встал вопрос выбора платья. Самым лучшим, безусловно, было то, что при въезде ей подарил шевалье Лерийский, но надевать его Элайна, по понятным причинам, не горела никаким желанием. Слугам пришлось повозиться.

Сам праздник начался обычно. Элайна стояла на возвышении у стены. Рядом замерли два графа из её сопровождения. Дайрс, в доспехах и мечом, который он упер в пол острием, а руки скрестил на навершии. По другую сторону от девочки застыл граф Ряжский, в отличие от Дайрса, обряженный в штатский костюм графа. В руке он держал толстый талмуд, на груди болталось перо, а на поясе чернильница.

Девочка с подозрением посмотрела на Дайрса, Ряжского. Перо и меч… Слишком уж понятная аллегория для случайности. Явно ведь сговорились. И она между ними, как связующее звено. Интересно даже, кто придумал. Вряд ли капитан, у него фантазия для другого заточена, такие сложные игры в аллегории не его конёк.

Потом стали заходить гости. Мужчины с дамами, братья с сестрами, либо кавалеры с дамами. Элайна каждому входящему кивала, улыбалась. Ей кивали в ответ. Наконец прозвучал колокол начала. Обычно после него опоздавших уже не пускали, но тут Элайна велела ничего не закрывать. Вход оставался свободным. Колокол нужен был скорее для того, чтобы оповестить об официальном начале праздника.

Слуга подошел к Элайне с подносом в руках, на котором стоял фужер, в который капитан лично налил вино. Разбавленное, правда, но тем не менее. Элайна кивком поблагодарила слугу, приняла бокал и сделала шаг вперёд. Замерла, дожидаясь, когда все замолчат и обратят на неё внимание. Долго ждать не пришлось, и на девочке скрестились общие взгляды. Она чуть прикрыла глаза, вспоминая подготовленную речь. Не просто так мучилась целый час.

— Я слышала, — спокойно заговорила она, не повышая голоса и не усиливая его, благо акустика зала позволяла расслышать её даже в самом дальнем углу, — как некоторые говорили, что, мол, сейчас не самое подходящее время что-то праздновать. Враги у ворот и всё-такое. Я уже хотела было согласиться, а потом подумала: какого дьявола эти враги на что-то там влияют? Как раз сейчас, подумалось мне, самое подходящее время. Назло врагам. Пусть смотрят и гадают, сошли мы тут с ума или повод есть какой.

— А и верно! — раздался вдруг чей-то молодой и задорный голос.

Элайна улыбнулась и поклонилась в ту сторону.

— Рада, что одобряешь. А сколько там врагов… Говорят мне тут, что пятьдесят тысяч… Вот ведь проблема у нас намечается… Где их столько хоронить-то?

В зале раздались смешки, в основном молодежь, но и взрослые улыбнулись.

— Хотя да, недооценивать всё-таки врагов не стоит. Знаю, предстоит тяжелая битва… Позвольте же вам рассказать легенду одного народа… очень далекого. — Элайна замолчала, словно ожидая разрешения. Её слушали внимательно, никто не выразил никакого нетерпения.

— Народ близнеца? — Вдруг выкрикнул кто-то.

— Её мира, — кивнула Элайна. — Но легенда, которую слышала мой близнец, мне понравилась. Полагаю, будет в тему. В общем, жил один народ, который постоянно подвергался набегам врагов. Люди пытались отбиваться, но не знали, как спастись. И однажды обратились за советом к мудрецу. Тот выслушал их и посоветовал оградить страну стеной. И стали люди возводить стену… Но тут случилось землетрясение, и стена рухнула. Люди не отчаялись и стали строить её снова, но произошел обвал, и опять неудача. Люди строили стену снова и снова, но каждый раз происходило что-то, что её разрушало. То камни крошились в основании, то враги налетали, когда стена ещё не готова была. И пошли они снова за советом к мудрецу. Как же им быть? Как построить прочную стену, которая защитит их от врагов? — Элайна замолчала и обвела слушателей взглядом. Слушали внимательно. Никто не торопил, не скучал. — Мудрец снова выслушал их и сказал, что только тогда стена будет способна выдержать всё и устоять в любых невзгодах, если в основании её согласиться добровольно лечь юноша, только вступивший в пору взросления. Опечалились люди. Как им найти такого? И тут выходит один юноша и говорит, что согласен ради защиты своего народа лечь в основании стены. Если это поможет оборонить людей от врагов, он сделает это.

В зале пронесся ветерок перешептываний. Элайна дождалась тишины. И продолжила:

— Уложили юношу со всем его оружием в стену и стали закладывать камнями. Но тут появился мудрец, к которому они ходили. Он остановил строительство и заметил, что, когда он советовал им строить стену, он говорил не про камень, который подвержен внешним воздействиям, в чём все и убедились. Настоящая стена возводится из таких людей, как этот юноша, готовых отдать жизнь в защиту своих. И пока такие люди будут у народа, он будет защищен самой крепкой стеной, которая только бывает на свете. А если таких нет, то самый крепкий камень бесполезен.

Элайна замолчала и обвела всех в зале взглядом. Царила тишина. Она подняла фужер.

— Я полагаю, что вы и есть та стена, которая по-настоящему защитит всех нас. Я верю в это. Не в силу крепостных стен и дальнобойных баллист на них. А в вас, которые уже завтра встанут на стены отбивать атаки врагов. Я не могу встать с вами рядом, но я могу пообещать одно — я останусь в Тарлосе вместе с вами до конца. И этот праздник я посвящаю вам, нашим защитникам.

Элайна поднесла фужер ко рту и сделала глоток. Убрала и удивилась тишине. Она что-то не так сказала? Подняла голову. Все смотрели на неё и молчали. И вдруг зал разом взорвался аплодисментами. Поднялся крик. Такой яростный, что девочка даже растерялась, покосилась на капитана. Тот улыбнулся ей и кивнул.