Осколки

…но не сдаюсь

«Погибаю, но не сдаюсь»… Смерть — хмельней, чем волшебный кубок. Я — не викинг. Скорее — трус, Но — на всех не хватило шлюпок. Говорите: «И смерть красна»? …День исходит багряной высью… Просто — меньше свободы, на…, Чем у загнанной в угол крысы. Ну, а крыса в углу — страшна: Жизнь за десять — расклад стандартный. …Тушит в сердце пожар волна, Плещет в рубку — за квартой кварта. Вот он — славы желанный час! Выбирай: хоть в Джаннах, хоть в Ирий!.. Только вот (как всегда у нас) — Не хватило на всех валькирий. Надоело. На дно. Без — чувств. (Лишь русалки, как дуры, плачут). Погибаю, но — не сдаюсь (Вдруг чего-то еще не хватит?)

Товарищ Сизиф

Вечер. Небо. И — звёзды… Замёрзшие тучи — скукожились, Прометееву печень клюёт отмороженный гриф. Из ледышек не сложишь свободу — проблемы лишь множатся. Чем тебя поддержать, фронтовой мой товарищ Сизиф?.. Мы взрастали на догмах. Мы мнили ветра — непреложными. Чай, не флюгер — выкручивать румбы. Поверьте — устал. Ты скажи — чем выходит нам жажда достичь невозможного? Чаще — боком. И сразу. Не так ли, товарищ Тантал? В мире — много придурков, драконов и места для подвига (Вместо неба — повис перевернутый черный пентакль). Пусть народ хлещет пиво и режется в «крестики-нолики», Мы — в крестовый поход. Собирайтесь, товарищ Геракл. …А народ — улюлюкает: дескать, «воняет конюшнями», Шьёт паскудную славу десанта на Плайя-Хирон. Нет убийственней газа, чем серая хмарь равнодушия. Наш кораблик готов? Adelante, товарищ Харон! Только… Шарик — он круглый. К тому же — ещё и вращается. Мы вернемся на берег — и в том нам порукой прилив. Вновь — сияет вершина. Шершавый булыжник под пальцами. Вариант номер N… Приступаем, товарищ Сизиф?..

Анатолий Гончар

Анатолий Михайлович Гончар. Поэт, прозаик. Родился в 1965-м году в Тамбовской области. Служил в Афганистане, участник боевых действий в Чечне. Имеет государственные награды. Женат. Двое детей — сын и дочь. Живет в Тамбове.

Афганистан

По секрету мы узнали, (А война всегда секрет), Что мы здесь не воевали, Что войны здесь вовсе нет. Мы сажали здесь деревья, В школах к знаниям вели, В кишлаках (гуляй, деревня!) Дни нехило провели. На пикник хиляли в горы И, катаясь на «броне», Регистанские просторы Мы освоили вполне. Если вдруг «заболевали» — Медсанбаты за углом. Мы же там не воевали, Чеков хапнув навалом. Загорали, песни пели И водили хоровод… Жаль, гробы в Союз летели Каждый день… из года в год…

Поминальная

…первым пал Заславский Юра. Будет пухом пусть земля. Говорят, что пуля дура, Но не верю в это я. Перестал считать потери Мой истерзанный народ, Только я в слова не верю: «Время лечит — всё пройдёт». Не вернёшь, ушли навеки С. Мазурский, Д. Веснин. Слились слезы — стали реки, Разлились… Еще один Среди сопок за туманом — Я умру? — друзей спросил. Был утешен он обманом, Но, чтоб жить, не стало сил. Как теперь сказать словами, Что прожили жизнь не зря! А никак… опять обманем? Что ж, простите нас друзья. Мы вас помним! Павшим слава! Что ушли — не их вина, На гробы легли по праву Красной крови ордена.

* * *

То ли цикады, то ли кузнечики Звенят до противного долго. Есть у гранаты простое колечко, А где-то в России — Волга. Где-то есть дом с огородом, садом, В доме большая печка. Всё далеко. Почему-то рядом Только граната с колечком. Там далеко есть девчонка Ритка, В церкви — во здравье свечка. Там дорогая сердцу калитка, А здесь РГД с колечком. В домик калитка пропустит свата, В церкви погаснет свечка. Вслед за бойцом упадет граната. Останется лишь колечко

Засада

1

Мотора гуд, свист лопастей, От перегрузок ломит уши И горло почему-то сушит… А впрочем, всё как у людей… …Квадрат, задача, цель ясна, Спецназ выходит на работу. Сегодня будет не до сна, Сегодня точно будет что-то. Среди камней, среди песков Укрывшись серой плащ-палаткой, Без суеты, без лишних слов, Лишь сухари жуя украдкой, Лежат разведчики. А ночь, Сверкая звездами, хохочет. Сама не зная чего хочет, Сама себя уносит прочь. И вот уже восток в зарницах, Уже алеют небеса, Подходит тьма к своей границе… Чу, слышен топот, голоса… И тень скользит из-за бархана. И тень за нею, снова тень… Чуть-чуть поближе. Рано… рано… Пора. — Огонь! — И ночь — как день. Ракеты, всполохи зарницы И трассеров гудящий рой Всё осветили. Мир кружится. Кипит, идёт кровавый бой. «Аллах Акбар» исчез в разрывах, Там чей-то стон, тут чей-то крик, Вон к «калашу» боец приник И бьёт почти без перерыва. На левом фланге смолк ПКа. — Серёга ранен, бинт… скорее. Течёт кровавая река, Теченье мчится всё быстрее.

2

Восток багровый словно кровь, Кровавый диск по краю неба. Здесь побеждает не любовь, Старуха смерть здесь королева. Всё реже выстрелы. Светает. Зеленый росчерк — кончен бой. Клонясь к земле, ракета тает, Таща шлейф дымный за собой… Всё, бой закончен. Боль утраты и радость жизни — злая смесь. Слеза шипит на автоматах, Но горевать не место здесь. И командир спешит с досмотром. Радист «вертушку» запросил. А ведь и впрямь настало утро — Мулла вдали заголосил… Досмотр окончен, все трофеи К площадке ровной снесены. Горячим ветром с юга веет, А души просят тишины… Но вот винты песок вздымают. — Давай живее, командир! — Борттехник группу подгоняет. — У нас и так с десяток дыр. — Где ж вас так ласково встречали? — Спросил уставший лейтенант. — Да тут… — борттехник, отвечая, Махнул рукою невпопад. — Шмальнул «душок» из-за дувала, Но, бог даст, больше не шмальнёт. Нам до того обидно стало — Зашли разок на разворот… Винты сильнее засвистели, Пыль поднимая до небес. — Ну, слава богу, полетели… …И больше никаких чудес.

* * *

От разрывов оглох, Крошкой било в лицо. Там вам быть не дай бог! Поднимаю бойцов. Поднимаю сквозь крик, Поднимаю на смерть. Я в их мерках старик. Мне пора умереть. Ну, а мне двадцать два. Я чуть старше и злей. Мне помогут слова, — Мат — не божий елей. — «Поднимайся, пошел!» К черту эту любовь! — «Что за камнем нашел?» Слезы — это не кровь. — «Поднимайся, вперед! За арык, за арык! Не позорь наш народ, Преврати слезы в рык. Хорошо, молодцом! Чуть повыше прицел». Я доволен бойцом. Да и он, вроде, цел.

* * *

АГС затих, Устал сражаться. А я что, псих, Чтобы держаться? А я что, псих? Давай патроны! И друг затих. Не слышны стоны. А я что, псих? Я ведь не вечен! Последний миг Мне обеспечен. А что, я псих! Чека гранаты… Взорву-ка их… Прощай, ребята!

* * *

Не исправить слов на бумаге: «Погиб, исполняя служебный долг. Представлен комроты посмертно к «Отваге». Краткий, корявый, служебный слог. Чуть ниже приписка, (комвзвод подписался): «Простите, не смог я его уберечь. Я рядом лежал, я в кустах не спасался. Но мне повезло, била мимо картечь. Так пули свистели — за яростным свистом Не слышался грохот его РПКа. Хотел на гражданке он быть трактористом, Но стал он солдатом теперь на века. Представлен к «Отваге» посмертно. Простите. Я ранен всего лишь был в этом бою. Простите, простите, простите, простите! Простите, коль сможете, рану мою!»

Прощание

Ночь явилась.

Красками заката едва теплил на холме лесок. То ли сом плеснул у переката, то ли отзвук… взрыва??? …На часок я к реке приехал. Любовался волнами под золотом зари… Час прошёл… другой… я оставался… Вот уже мелькали фонари, а за холм упавшее Ярило, кровью заливая небосвод, вдруг лучом зелёным посветило… напоследок… И потухло… Вот засверкала россыпь самоцветов — звёздный рой на небе, на реке. И тоской ненайденных ответов волчий вой раздался вдалеке. Волчий вой, (извечное проклятье волчьей стаи), вызов или плач? В нем мирских законов неприятье… Сам «певец» — и жертва… и палач… Волчий вой возвысился, сорвался, потревожил задремавший лес, в моём сердце стоном отозвался и, споткнувшись, без следа исчез. Тишина нагрянула нежданно, вдруг родившись в шелесте ветвей. Я стою и внемлю благодарно, без остатка растворяясь в ней. Поднялась луна, на шпилях сосен мягкий свет, как золото разлив. И в права вступающая осень тонким льдом подернула залив. Я стою безмолвствуя. Минуты убегают в прошлое. Часов я не замечаю. Будто путы меня держат. Тени серых сов заскользили над уснувшим лугом. Чешуей искрится перекат. Ходики, устав в ходьбе по кругу, вдарили полуночный набат. И опять всё стихло. Ночь степенно открывает тайны для меня, но уже вдали горит нетленно новая восточная заря… …и не сказать кому-нибудь другому, что я стоял и слушал тишину, не потому, что уезжал из дома, а потому, что ехал на войну.

Михаил Кошкош

Кошкош Михаил Владимирович. Родился 9 апреля 1964 года. С декабря 1984 по июль 1986 проходил службу в ДРА, 271 ОИСБ, 2 ИСР. Награжден медалью «За отвагу». Автор книги стихов «Афганские четки» (2009 г.) Печатался в периодической печати, литературных альманахах «Искусство войны» (г. Москва) и «Странник» (г. Саранск) Женат. Двое детей. Живет в г. Мариуполь Донецкой области.