Осколки

* * *

В кулаке — светляк от сигареты. Ночь в проломе серого дувала. Оседает «елочкой» ракета В каменную яму перевала. Звезды — точно косточки граната В воздухе полночном и весеннем, Да родная тяжесть автомата, Что прилег котенком на колени… Ощутить судьбу свою — гитару В этот час, мистический и ранний, Не в костлявых пальцах Чарикара, А в ладонях трепетных Рязани. Там, где пахнет хвоей и грибами, Где блестит в траве дорога к дому, Где не будешь тыкаться руками Сослепу в последние патроны.

Если вернусь

Если вернусь… Часто не верю, что можно вернуться, Если вернусь… Мне бы от радости не задохнуться, Если вернусь… То помолюсь обязательно Богу, Если вернусь… С этой чужбины к родному порогу. С легким сердцем Распахну я настежь двери дома Чтобы в возвращение поверить… С небом синим Обопрусь о подоконник. Спрячу слезы В огрубевшие ладони Если вернусь…

Рассказ

Возвращаясь домой, наша группа попала в засаду. Подорвалась машина. Меня отшвырнуло с брони, И спасла меня тень от большого куста винограда. В винограде меня не заметили видно они… Помню, видел троих, — их худые сутулые спины, И отчетливо слышал гортанный чужой разговор. Суетились они у подорванной нашей машины, И я видел, как раненых там добивали В упор… Пыльный, солнечный модуль, Больничные, бледные лица. Занавески на окнах — роскошный военный уют. Я мечтал об одном: поскорее заснуть и забыться, И одно только помнить, — что любят меня и что ждут. Под Баграмом санбат, знаю, многим покажется раем. Для солдата санбат — что для древних паломников Рим. Только я и во сне воевал и давился сухпаем, Только я и во сне продолжал пробиваться к своим. Мне сейчас говорят, что с войной этой вышла ошибка Мол, война нам нужна, как счастливому евнуху хрен. И тогда, я к лицу примеряю пустую улыбку. Как протезы свои Примеряю Чуть выше колен.

Вишневая баллада

Маргарите

Полтава, Полтава! Вишневый цвет Волнующая страна! В полтавских садах росли с юных лет Влюбленные: Он и Она. Случилось за «речкой» ему служить — О, время почтовых слов! Да разве в разлуке ему забыть Огромную их любовь. Хмельная, плыла его голова: Письмо ее — три строки. А все остальные в письме слова — Вишневые лепестки. Броня принимала неравный бой, В десантном отсеке — жар. И эхо от взрыва тугой волной Ударило в Чарикар. Горелым тротилом пропах Восток, В броне смерть одна на всех. Пуржит, засыпает сухой песок Полтавский вишневый снег. Любовь ей прислали в большом гробу С окошечком в черный цвет И рвала за патлы свою судьбу Вдова в девятнадцать лет. Пустые года, как немое кино: Все радости — стороной. И вишни в саду заневестились, но На что они ей одной? И ветер качает и треплет листву, И небо чернеет от гроз, И падают спелые вишни в траву, Как капли рубиновых слез…

Хлорка

В морг баграмского санбата Привезли с войны солдата — Да, тогда по адресатам Многих выслала война! Только вышла с ним промашка — Не имел солдат бумажки, А по порванной тельняшке Не узнаешь ни хрена. Что здесь скажешь? Дело скверно. В штабе «вешались», наверно — Морг у нас не безразмерный, А совсем наоборот. Был приказ по батальону О солдатских медальонах Для команды похоронной, Если часом зашибет. Ну, а с парнем этим еле Разобрались за неделю. Вышло: лишнюю неделю Для родных он был здоров. А решило дело это Хлорка, выевшая где-то, Номер выевшая где-то, От военного билета, На материи штанов…

Старшина

Кому — Союз. Кому — война. А нам с заменой — старшина. Наш старый прапор, Отбыв срок, ушел домой. Был новый хмур. И то сказать Кто может с радостью принять В наследство жизнь между казармой и войной. Да мы-то здесь не первый день — Мозги от мата набекрень, А он в наряде рисовал портрет жены! О том, что будет через год Никто не думал наперед — Мы не могли представить жизни без войны. Под небом гребаной Рухи Мы полюбили с ним стихи, Мы с ним по-новому увидели Восток. Как говорили дембеля: Мол, на таких стоит земля И старшины с собою брали адресок. Потом был снайпер. Мать твою! Под Хостом. В первом же бою…

Баллада об афганской жене

1

Она мечтала о любви. Красивой, чистой и высокой. Но первый только пригубил Бокал души ее глубокий. И был восторженным второй — Он становился на колени. И по ночам храпел шестой, Напоминая о терпении. Потом был вдруг военкомат. Слова единственной подруги И согласилась наугад Работать где-то там на Юге. И были горные хребты, И лед, по-утреннему звонкий, И чьи-то грязные бинты У края солнечной бетонки И красный, новенький Камаз, Попутка к месту назначенья И обстоятельный рассказ В письме о всех ее волненьях.

2

Вначале охватила грусть. Тоска по родичам, знакомым. За Гиндукушем весь Союз Казался ей огромным домом. И краем света был Баграм — Три сотни книжек и отчеты. И пустота по вечерам, Когда ни писем, ни работы. Когда нет рядом никого И пахнет дустом одеяло… Однажды встретила Его — Того, которого искала.

3

Он был особенно красив. Тот лейтенант из разведбата: По-деревенски молчалив, По-деревенски грубоватый. О том, что где-то есть жена И даже два его пострела — Почти не помнила она. И как могла. И как умела. Когда Он спал «без задних ног», Она склонялась к изголовью И ревновал его Восток Своей особенной любовью. У той любви такая власть, Что ей перечить — мало проку: Он не вернулся с группой в часть К давно назначенному сроку И ей твердил семь дней комбат Слова: тяжелое заданье. А на восьмой сказал: «… В санбат. Ты поезжай… На опознанье».

4

Давно закончилась война. Я вдруг о ней услышал снова: О том, что замужем она, Есть дом, хозяйство и корова. И на порог меня впустил Ее хозяин седоватый. По-деревенски молчалив. По-деревенски грубоватый.

Я буду рядом с тобой

Я невесомей огня, Я воспарил над землей Восточный ветер меня Несет в ладонях домой. Где застилает траву Зеленым шелком рассвет. Тебя одну я зову — Тебя, любимая нет. Лечу в траве наугад, Кричу слова в пустоту И замерзает закат На тополином ветру… — Мерцает сумрачный бред, Его дырявит Афган Как ослепительный свет, Как ощущение ран. Чужие здесь тополя. Ресницы в липком поту. Горчит чужая земля Кровавой пеной во рту. У искалеченных ног Дрожит и плавится зной. Хриплю в горячий песок: «Я буду рядом с тобой!» Чернеет трупом броня. Смердит резиновый чад. Смерть потеряла меня, Смерть возвратится назад. А мне бы руки воздеть, Да вольным облаком стать, К тебе одной улететь, Тобою одною дышать. Я на броню обопрусь, Приподнимусь над землей. Я жилы вырву — вернусь Я жилы вырву — вернусь Я жилы вырву — вернусь «Я буду рядом с тобой!»

Баллада о двоих

Здесь, товарищ майор, ни к чему разговоры: Мы остались вдвоем, только Вы вот да я. И еще эти Ваши любимые горы, Для которых не значите Вы ни х… Очень часто, майор, говорили мы матом. Вот и в эти минуты последнего дня… Там, в броне есть, я знаю, ручные гранаты — Принесите, прошу Вас майор. Для меня. Не тревожьте мои бесполезные ноги Уходите, майор! И спасибо за жгут. Отходите к реке ради господа Бога — У реки одного Вас они не найдут. Мы не дети, майор, сантиментов не надо. Ни минуты не мешкайте. Времени нет. Уходите с дороги на шум водопада? Торопитесь, в ущелье стекает в рассвет? Я не знал, что рассвет может быть таким жарким. И какая небесная здесь пустота… Наклонитесь, майор! Это — радуги арка. Эй, ключарь! Мы пришли! Отворяй ворота…

На смерть десантника

Его сосватали с войной Кабул и Файзабад. А под Киджолем в мир иной Отправился солдат… Сорвав берет с седых волос, С ПК на перевес, В потертом тельнике Христос Сошел к нему с небес…

Больно

У Петьки матушка спилась… Моя — опять в больнице. А как на пенсию сейчас Возможно пролечиться?! И больно то, что мы с тобой Помочь не в силах мамам: Меня убили под Рухой, А Петьку под Баграмом.