Осколки

Игорь Некрасов

Некрасов Игорь Петрович. Родился 4 апреля 1966 года в станице Кущевской Краснодарского края. В 1984–1986 гг — служба в 191-ом отдельном мотострелковом полку в провинции Газни (Афганистан) — сержант, санинструктор 8 МСР, разведрота. Женат, две дочери. Автор сборника стихов «Загадай мне звезду» (2005). Живет в Ставрополе.

Афганистан. Остался навсегда

Откуда знать мне, спросишь, о пехоте? p Забыл бы, да забыться не дают: То выстрелит мениск, то нервом хлопнет, Да так, что лучше встретиться в раю. Кому сказать, да слов не наберется, — В горячей фляге больше нет воды… Пехота — след. Во мне он остается… Жить можно. Если б не было войны. В горах, где турбулентность, вертолеты Махнули нам бессильными винтами: «Мы выдохлись, а вы… а вы — дойдете… Пехота — это сами… сами… сами…» Сквозь грохот боя танки рокотали: «Нельзя туда нам — бьют гранатометы! Сожгут броню, а вы… а вы — дойдете… Пехота — это сами… сами… сами…» Изыски — назовут мотострелками — «Филологов-штабистов» хуета — Пехота есть пехота. Простота Названия — солдатскими сердцами, И выдохом: «Все… наша высота…» — Пехота — это сами… сами… сами…

…и вот кричу: «Бача, давай по новой!»

…и вот кричу: «Бача, давай по новой!» свеча, упавшая под лед, горела долго… чудо?… диво?.. слеза под скрип зубов комдива пыталась растопить тот лед… семнадцать километров до Газни… а журавлю неделю лету до России… семь дней душе на подвиг отпустили… и кто вперед… и кто пойдет… и скольких понесут… а скольких бросят… не брошен ни один… всех донесли… шипение тангент как вздох из ада… и каждого нашла своя награда… играли гимн… он стал хитом… знамена выцвели, лафеты укрывая… и залпы в небо… в трех шагах от рая… удачи все желали журавлю… кури, бача… спасибо, не курю… от свечки не прикуривают… поздно…

1985

Знанье

Присущее собакам знанье — К покойнику надсадно выть… Сосед, сказали, был «афганец». Не вынеся лихой судьбы, А может, по чьему веленью, Поди теперь уж разбери, Повесился у входа в сени Часа тому назад как три… Я тут недавно поселился — Всего-то пять годков прошло… Не знал его, а он, вишь, спился. Нехорошо. К тому ли мне сегодня снилась Та злополучная война, Что не объявлено все длится В моих, не дай кому-то, снах… Как-будто были мы убиты, Но вдруг — ожившие — ползем… И голос детский «Витя… Витя!» — И дождь вминает в чернозем Меня, его, траву и память… А мне мешает автомат Схватить Витька двумя руками И притянуть к себе… назад… И он уполз. А я остался. Проснувшись, понял, что во сне Его душа не дозвалася, Не достучалася ко мне… Лишь вой собачий с причитаньем Его вдовеющей жены… Сижу контуженный тем знаньем Собачьей жизни и войны…

Схоронили за кладбищем,

Схоронили за кладбищем, Люд к лапше не пришел, И родня тоже — та ещё, Будто он не крещён… Люд друг дружку науськивал: Во грехе, мол, ушел… Как же это по-русски, бля, Как же не хорошо…

* * *

Саланг опять с разлукой спутал снежность… А в кружках кишмишовка — местный «чай»… Щетина щек не спрячет братства нежность… Горчинка радости как горный молочай Граненым краем режет — острый скальпель… Понять непонятых не тужится страна… Окно февральское… тепло… плесни «пять капель»… У горя есть святые имена… А веры нет… а верить очень надо… И надо жить, тем более любить… Мне сон принес лихой азарт засады… Я тоже знал — меня им не убить… Нам не простят наивность философий, И не поймут, и хрен с ним, у войны… Бача, мне не понять гражданский кофе… «ЗА РОДИНУ!!!»… и капля тишины…

Кофе по-афгански

…а мы с тобою просто пили кофе под звездами, что ярче трассеров… там кипень облаков и то по крохам… а радости — сто сорок коробов… а мы с тобою просто пили кофе… и не было колонн, ночных засад… случалось, загорали мы неплохо в тени дворцов, под нежностью наяд… а в основном, мы просто пили кофе… излетом донимали «мухи» нас, от кофеина мы едва не сдохли — он рвал сердца, как траки рвал фугас… но мы с тобою просто пили кофе… и ждали писем, вскрытых в основном… кто их вскрывал — душманы или блохи? мы ничего не ведали о том… ведь мы с тобою просто пили кофе, когда после засад, да на допрос… и особист, как академик Йоффе, на атомы щепил нас на донос… а мы с тобою просто пили кофе… мы «Чарльз» не признавали за угар… ты высказал мне все безмолвным вздохом: про свой Саланг, Газни и Кандагар… бронежилет, расстрелянный на строфы — «ошибкой» окантован роковой… давай, бача, по Третьему… и кофе… мы пить его приучены войной…

Одномолчане

Почему молчишь? Морозы? Нас тоже до… стали. Обещают, суки, до 37 ночью. Серьёзно, по хате хожу в унтах — плюс восемь!

(Сергей К.
– живая легенда, настоящий герой, автор и исполнитель «народных» песен, хороший человек).

«Почему молчу? Ты прав. Морозы» — Легче оправданья не найти… Два фрагмента из афганской прозы: Я — строка. Два тома толстых — ты… Есть о чем кричать. Слышней — молчанье. Сердцу не придумали беруш. Все мы с той поры однополчане. Есть у нас и крестный — Гиндукуш. Мы — антитела и антитезы. Отторженцы мира и войны. Наглухо промерзшие протезы. Отчеств не имевшие сыны. Что же до письма… пишу, Серега, Вон их целый ворох на душе… В череде мутаций интердолга Фраз «недострелённое» клише. Снегу намело. Дела. Работа. Быт спокойный все не пристает. Память, словно пуля на излете — Ранит, а до смерти не убьет. Так вот и молчим. Одномолчане. Выскажемся — зряшно — не поймут. Вот уже морозы полегчали. Выживем, бача… по одному.

Площадка футбольная как промокашка

Площадка футбольная как промокашка, Поодаль — дыра прямо в землю — люк. Дыра — это дверь. Там живет дядя Сашка. Уже и не бомж — просто жизненный глюк. Откуда он тут, из какого исчадья? Контужен в Афгане. Потом бизнесмен. Теперь он для школьников леший и дядя, Подмена понятий, подмена подмен. О подвигах Сашки написано в прозе, Что много геройского сделал в горах, Теперь вот в дыре. Пережить бы морозы. И душу излить под бутылку в стихах. Рад: где-то надыбал осьмушку батона — На сутки запас — дяде Сашке и вшам. Калачик судьбы на подстилке картонной С надеждой в кармане, что скоро весна… Он умер. Едва не дожив до рассвета. Так хочется жить!? — он у неба просил. Но занят был Бог. Строил планы на лето. И слушал о дятлах доклад «би-би-си»…

Там небо ниже

Там небо ниже На три тысячи шагов. Там звезды ближе Облаков. А у ручья Остался след Моей ноги, Оторванной войной… Потом решили, что ничья — Победы нет… Зной. Бред. Панджшерский снег ночной пурги… И на рассвете жизни-вдруг-ни зги. Отравы бы. Куда девать мне сапоги Правые?.. Потом убили Рохлина. Жена. Вроде бы. Уж лучше б там — на Ургуне — Война… Плохо мне. Родина!

…вопрос решен… и мы уже не там…

…вопрос решен… и мы уже не там… …наш вид давно пошел на вымирание… …потертое клеймо на нас — «афган»… …салам, по совместительству дехканин!.. …не помнишь?.. мне б такое позабыть… …закусываю яблоком моченым граненый до сивушестости быт… и сам дивлюсь живучести печенок… …но более — живучести химер… …какое там — «знай выпитому меру»… …мы родом из пустой эпохи мер… …потомки чистых опытов Пастера… …засунуться бы в колбу и молчать… …но колбы извели… оскомий мыслей… …дехканин, а по-нашему «бача», …ты в памяти до пика нервных систул… …но радуюсь, когда увижу взгляд, …который мне паролем бьет по роже: в нем счастья свет увиденных Плеяд в предутренней росе на длани Божьей… и пафосность уместна тут вполне — оставшихся живыми после боя… дехканин, ты не помнишь о войне… и правильно, родной, ведь Бог — с тобою… а я пока до веры не дожил… мне б рядом оказаться на Дороге… и Дух отдать, пусть веки Бога дрогнут… ведь он со мной в Чистилище служил…

Выполнять боевую задачу

Мы спокойны пока — не впервой нам в десант — Впереди еще где-то потеха… А пока нет запалов в груди у гранат, И желает «броня» нам успеха. Зубы месят раствор — это пыль со слюной — Рот как-будто бетономешалка, А вчера написали мы в письмах домой, Что тепло здесь и даже жарко… А сегодня — десант. Что ж, не нам тут решать, Не базар тут, и мы не судачим. Эти мысли нам будут постыдно мешать Выполнять боевую задачу… Прилетели удачно, не сбили нас влет. Вы — шакалы теперь, а мы — волки, И запал душу в клочья гранатную рвет, Чтобы рвали шакалов осколки. Трех гранат мне не нужно секунды считать, Ну, а если придется вдруг туго, Я четвертую буду с собою взрывать, Подпустивши поближе паскуду. И когда подоспеют, чуть-чуть опоздав, Молча будут разглядывать груды, Мое сердце, средь клочьев чужих опознав, Все поймут, как я жил в те секунды. И рассказами будут других ублажать, Даже орден пришлют моей маме… А ведь как не хотелось мне пальцы разжать, Как хотелось мне жить вместе с вами… Я еще столько смог бы вам, люди, сказать, Но шакалы уж рядом маячат. Мысли — прочь! они будут мне только мешать Выполнять боевую задачу… Свои пальцы разжал я другою рукой, Той, которая к сердцу поближе, Сухо щелкнул запал, и секунды рекой, Их четыре, одна другой жиже… Мысль мелькнула «еще ведь не поздно бросать», Только сердце решило иначе — Мысли — прочь! они будут тебе лишь мешать Выполнять боевую задачу. Вспомнят хлопцы о том, что любил я мечтать И стихи сочинять тем паче… Эти мысли уже будут им помогать Выполнять боевую задачу…