Осквернитель

– Пригласишь даму выпить? – облизнула она пухлые губы.

– Вот уж нет, – рассмеялся я, поднялся из-за стола и отпустил подельников. – Все остальное подождет до утра. – Первым вышел из кабинета и спросил соскочившего с диванчика Клааса: – Ну?

– Удрал, – огорошил меня Дега. – Пока парней искал, как сквозь землю провалился.

– Бесов праздник!

– Найдем, не вопрос…

– Найди. А сейчас вели заложить карету. Поеду к Инге.

Со спины зашуршало платье, пахнуло приторным ароматом духов, и вслед за мной покинувшая кабинет Вероника с нескрываемым ехидством поинтересовалась:

– Разве твоя певичка не завела роман на стороне?

Я пальцем задрал ее подбородок, пристально глянул в глаза и попросил:

– Не суйся в мою личную жизнь, хорошо?

– А то что? Отшлепаешь и поставишь в угол?

– Лучше тебе этого не знать.

– Как скажешь, Себастьян, – рассерженной кошкой фыркнула Вероника и, придерживая пышные юбки длинного платья, сбежала на первый этаж.

Вот и замечательно. Не хватало только, проснувшись поутру, обнаружить под боком эту подколодную змеюку.

Тут из кабинета потянулись и остальные; на правах хозяина я раскланивался с ними, жал руки, хлопал по плечам и попутно гадал, кого действительно сумел переубедить, а кто просто не рискнул пойти против большинства.

Последними вышли Ловкач и Ленивец. Убедившись, что нас никто не слышит, толстяк тяжело вздохнул и осторожно произнес:

– Ходят слухи, что тебя взяли по доносу Лаурая.

– И?

– Покажется странным, если это сойдет ему с рук, – прямо заявил Якоб Ланц. – Решат, что ты теряешь хватку.

– Именно, – кивнул Ленивец. – Такое спускать нельзя.

Я досадливо поморщился и спросил:

– Много потеряем, если он отойдет от управления «Янтарной русалкой»?

– Прилично, – признал толстяк и добавил: – Весьма и весьма.

– Сейчас мы не можем себе этого позволить.

Все свободные средства уходили на выплату займа банкирскому дому «Стерлих и Грац», и придерживаться утвержденного графика удавалось, надо сказать, с немалым трудом.

Ловкач пожал плечами:

– Тогда будут проблемы.

Я ухватил его руку, поднял ее к свету и спросил:

– Якоб, полагаю, девушки часто говорят, что у тебя красивые пальцы? Изящные, но сильные и ловкие? Для картежника пальцы значат так много…

Ленивец гулко хохотнул и уточнил:

– На одной или на обеих?

– На обеих, – решил я. – И пусть говорит всем, что прищемил дверью.

– Сделаем, – улыбнулся Ленивец, который терпеть не мог Лаурая еще с тех пор, когда тот жульничал за его столами.

Воодушевленный толстяк начал медленно и осторожно, переваливаясь с ноги на ногу, спускаться по лестнице, а вот Ловкач задержался поправить сбившуюся манжету.

– Ты так правильно сегодня говорил, – искоса глянул он на меня, – о том, что нельзя высовываться и привлекать внимание сильных мира сего, я аж расчувствовался. Золотые слова!

– К чему ты ведешь?

– Ты высунулся, Себастьян, – высказал свои опасения жулик. – Весь город гудит, что из-за тебя чуть ли не штурмом брали «Тихое место». Кое-кому это может показаться вызывающим.

– Не переживай, об этом есть кому позаботиться.

– Дай-то Святые.

Якоб Ланц сделал мне ручкой и побежал догонять Ленивца. Я оттянул обшлаг камзола, задумчиво поглядел на серебряный браслет и спустился в ресторацию, решив прихватить с собой к певичке бутылку вина.

Чтоб отпустило наверняка…

Инга мне обрадовалась. Обрадовалась без дураков, даже кинулась на шею и пылко расцеловала, вот только чувствовалась в ней некая неуверенность. Будто ждала не меня.

– Все в порядке, ласточка? – уточнил я. – Ничего, что сегодня не через окно?

– Какие пустяки! – отмахнулась певица и потянула меня внутрь. – Проходи!

Я залюбовался ее фигурой, просвечивавшей через легкую ткань ночной рубашки, и прислонился к дверному косяку.

– Ты кажешься встревоженной.

– Да заходи же ты! – поторопила меня Инга. – Я так соскучилась, Себастьян! Ты и представить не можешь, как я устала! Идем! – И она вновь потянула меня через порог.

Я прошел в гостиную, но, памятуя о зеркалах, завести себя в спальню не дал.

– Э нет! – с усмешкой повалился на диван и усадил девушку себе на колени. – Вот туда мы точно не пойдем!

– Разве тебе в прошлый раз не понравилось? – прошептала Инга мне на ухо и легонько куснула за мочку. – Ну, пойдем же! Пойдем!

– Только не сегодня.

– Уверен?

Певица заерзала, якобы устраиваясь поудобней; я откинул у нее с лица длинный локон и спросил:

– Что тебя тревожит?

– Все замечательно, Себастьян, ты ведь сейчас со мной…

Девушка глубоко задышала, пришлось ее одернуть:

– Инга!

– Да, дорогой?

– Если у тебя проблемы, я должен о них знать. Иначе просто не смогу помочь.

– Никаких проблем!

– Посмотри мне в глаза.

Прима королевской оперы печально вздохнула, перебралась с моих колен на диван и развалилась рядом.

– Это все Иоанн. Он замечательный, очень умный, с ним безумно интересно и весело…

– Но?

– Но он так измучил меня своей ревностью, ты даже представить себе не можешь!

– Мне казалось, девушкам нравится, когда их ревнуют.

– Нравится? – задумчиво протянула Инга. – Да, пожалуй. Но теперь это переходит все границы! Его телохранители каждый раз обшаривают всю квартиру! Он никогда не предупреждает о своих визитах и может заявиться посреди ночи, лишь бы просто убедиться, что у меня никого нет! Представляешь?

– Просто убедиться? – понимающе ухмыльнулся я.

– Ну, не только, – слегка смутилась девушка. – Знаешь, я, конечно, ценю его внимание, только должна же быть у меня своя собственная жизнь! Я ему не жена и даже не содержанка!

– Он и сегодня может пожаловать?

– Запросто!

– Тогда нам не стоит терять время!

Я потянулся за бутылкой, но Инга вновь перебралась мне на колени и через голову стянула с себя ночную рубашку.

– Вино подождет! – решительно заявила она, и на какое-то время нам действительно стало не до выпивки.