Открытое море

– Вы из Маргретегерде?

Штеффи узнала название. Там была школа, служившая временным госпиталем.

– Нет, мы едем туда.

– Я так и подумала, - сказала женщина.
– Их-то ведь не выпускают в город.

Девушки заказали по чашке кофе и по бутерброду и сели за столик у окна. Женщина исчезла за занавеской, отделявшей зал от кухни. Через некоторое время она вернулась, неся две чашки кофе и четыре огромных бутерброда.

– Простите, - сказала Штеффи.
– Мы заказали только по одному бутерброду.

– Мне показалось, вы голодны, ответила женщина.
– А если нет, отдайте два бутерброда кому-нибудь из этих несчастных в больнице. Я угощаю.

Она не взяла плату за заказ. Штеффи с Юдит съели два бутерброда, а еще два попросили завернуть. Пригодятся на обратном пути.

– Мы очень вам благодарны.

– Не за что. На здоровье.

– Вот видишь, - сказала Штеффи Юдит, садясь на велосипед.
– Есть шведы, которые умеют сочувствовать.

Юдит кивнула.

– Да, добрая женщина.

Женщина из кафе объяснила, как доехать до маргретегердской школы. Школа находилась в центре города неподалеку от парка с живописными клумбами и фонтаном в виде обнаженной женской фигуры.

Это было трехэтажное здание из коричневого кирпича. Длинный фасад, обращенный к парку, выглядел мрачно из-за высоких темных окон. Школьный двор окружала низкая кованая ограда, перед ней - выше человеческого роста забор из колючей проволоки с табличкой:

ЗАКРЫТАЯ ЗОНА.

ВХОД ЗАПРЕЩЕН.

ШТРАФ - 100 КРОН

За колючей проволокой по школьному двору, усыпанному гравием, передвигалось несколько фигур в серой одежде. Еще какие-то люди стояли в тени двух высоких деревьев - другой растительности во дворе не было. Хотя на противоположной стороне улицы щеголяли красотой цветочные клумбы на фоне ухоженного паркового газона.

– Пойдем поближе, - предложила Штеффи - Спросим, как войти.

Они прошли вдоль забора и остановились напротив группы под деревьями. Это были пятеро мужчин. Все курили. Издалека они казались дряхлыми стариками, но, подойдя ближе, Штеффи увидела молодых парней, почти своих ровесников. Их лица были желтовато-бледными и худыми, движения медленными, словно мужчины экономили силы.

Один из парней увидел девушек и что-то крикнул. Штеффи не поняла, но Юдит приблизилась к забору из колючей проволоки и что-то сказала на идише. Парень ответил ей и улыбнулся. Во рту у него не было зубов.

– Что он говорит?

– Если мы раздобудем ему пачку американских сигарет, он обещает сделать для нас все что угодно.

– Спроси его, как нам войти. Или лучше спроси, не знает ли он что-нибудь о наших родных.

Юдит повернулась к парню и снова заговорила. Штеффи расслышала имена своего папы и родителей Юдит. Лицо парня стало серьезным. Он обратился к своим товарищам. Все заговорили разом, оживленно жестикулируя.

– Эти люди прибыли из Берген-Бельзена, - перевела Юдит.
– Туда свозили узников из разных лагерей. Женщин и мужчин всегда держали отдельно, они говорят, что ничего не знают о женщинах. Даже о своих матерях и сестрах. Имя твоего отца им не знакомо, моего тоже. Но они спросят у других. Может, кто-то их встречал. Они предлагают нам вернуться сюда через час, они постараются что-нибудь узнать.

– Что происходит?

Высокая женщина в халате медсестры внезапно появилась около группы мужчин.

– Разве вам неизвестно, что тут закрытая зона? Надеюсь, вы не угощали их сладостями? Они этого не вынесут, их желудки повреждены. Девушки, вам нельзя здесь оставаться. Идите домой.

– Мы ищем родных, - объяснила Штеффи.

Она чувствовала, что вот-вот заплачет. Медсестра была такой строгой.

– Пожалуйста, позвольте нам войти!

Медсестра покачала головой.

– Мне нельзя никого впускать. Тут карантин. Многие тяжело больны.

– Мы приехали на велосипедах из самого Гётеборга, - сказала Штеффи.

Ее голос дрожал.

– Кого вы ищете?

– Моего папу, Антона Штайнера. Родителей Юдит и ее сестру. Их фамилия Либерман.

Медсестра достала блокнот и карандаш из кармана фартука.

– Вот. Напишите имена, я спрошу, тут ли они. «Антон Штайнер, - написала Штеффи.
– Хаим Либерман, Ривка Либерман, Эдит Либерман».

Она протянула медсестре блокнот и карандаш через колючую проволоку.

– Спасибо.

– Подождите тут, - сказала медсестра.
– Я скоро вернусь. Только ничего не давайте мальчикам. Все, что нужно, они получают.

Глава 24

Медсестра исчезла за дверью, молодые люди отошли в сторону, и Штеффи с Юдит остались в одиночестве. Сердце Штеффи колотилось. Она взяла Юдит за руку и крепко сжала ее.

Минута, две минуты, пять, десять...

Четверть часа спустя появилась медсестра. Юдит до боли сжала руку Штеффи и тихо произнесла несколько слов на идише. Или на древнееврейском? Молитва?

Медсестра остановилась напротив них.

– Я проверила наши списки, - сказала она, - и позвонила в Гётеборг в больницу Васы и в мёльндальский госпиталь, там тоже есть люди с этого корабля. Вы знаете об этом?

Штеффи покачала головой.

– Но, - продолжала медсестра, - я нашла лишь одного из тех, кого вы ищете.

Кого?

Ни Штеффи, ни Юдит не произнесли вопрос вслух. Он словно повис в воздухе между ними. Кого?

– Должно быть, это ваша сестра, - сказала медсестра, обращаясь к Юдит.
– Эдит Либерман.

Лицо Юдит засветилось от счастья.

– Она здесь?

– Да, здесь.

– Можно мне к ней?

– Я поговорила с главврачом, - сказала медсестра.
– Он считает, что в данном случае мы можем сделать исключение. Ваша подруга тоже может пойти с вами. Но обещайте не дотрагиваться до сестры. У нее туберкулез. И постарайтесь не волновать ее, это ей вредно. Подойдите к воротам, я впущу вас.

Юдит бросилась к воротам. Штеффи за ней. Она была рада за подругу. Жаль, папы тут не оказалось.