Отмель
Шрифт:
Остров. Райская тюрьма. Метров через пятьдесят белый пенистый след исчезает, растворяясь в бушующем море. «Леди Удача». Единственная зацепка. Воспользовавшись ею, полиция сумела бы нас разыскать. Но теперь не сумеет.
Ведь нас никогда здесь не было. Мы исчезли пятьдесят метров назад.
Неделю назад
Ариэлла из тех, кто любит часами возиться в саду, напевая себе под нос и потягивая лимонную воду. Ее место – в компании интеллектуалов, изучающих в университете философию и искусство. О своей матери она говорит как о святой, словно
Она выращивает душистые травы вроде мяты и кориандра, которые высажены идеальными рядами, и одно это показывает, что однажды Ариэлла станет очень хорошей матерью. Когда сбежит от Матео. Она извлекает рассаду из пластиковых горшков с большой осторожностью, зачерпывая немного земли, чтобы не повредить корни. Растениям тоже не терпится оказаться у нее в саду под чуткой опекой хозяйки. Она поливает молодые саженцы ровно таким количеством воды, какое им нужно, и стряхивает с листьев остатки земли. Затем аккуратно приминает почву, устраивая саженцы по местам, словно детей по кроваткам, и готовясь наблюдать, как они спят и растут.
Я сижу рядом с ней в кресле в плаще и сапогах и крепко сжимаю кружку имбирного чая в надежде согреться. В отличие от меня, Ариэлла никогда не мерзнет. Кажется, непогода ей нипочем. Она просто принимает ее, как мать-природа принимает нас, какими бы мы ни были.
Моя подруга не вписывается в эту жизнь. Она лишняя на этой картинке, словно художник поместил изображение Ариэллы на страницы чужой истории. Но она заслуживает большего, чем эта никчемная жизнь, чем этот человек и крошечный садик, в котором она коротает дни.
Телохранитель закуривает и спускается по травянистому склону, выходя за пределы слышимости. Сегодня я здесь только потому, что Чарльзу понадобилось заглянуть к Матео. Я тоже напросилась вместе с ним, и мужу моей подруги пришлось согласиться. Мужчины пьют турецкий кофе в доме, а я вышла на улицу к Ариэлле.
Матео страдает от похмелья, глаза черные, лицо помято. Встретившись с ним взглядом, я могу поклясться, что он готов меня придушить. Смотрит как удав на кролика. Но в этот момент его отвлекает Чарльз, попросив подписать какой-то документ. Думаю, Матео еще не рассказал ему о моем вчерашнем визите в стрип-клуб. В голове крутится только один вопрос: что случилось с Трейси?
– Скорее. Мне надо кое-что тебе рассказать, – говорю я и ставлю кружку на землю, едва не опрокинув ее.
Ариэлла вытирает руки о джинсы, и я невольно морщусь. Вся в грязи, мокрая, продрогшая, с закатанными рукавами и покрытой мурашками кожей – на ее месте мне было бы очень неловко. А ей, как обычно, все равно. Ничто не смущает мою подругу. Она смахивает волосы со лба, а потом отпивает чаю с перечной мятой.
– Это касается Трейси, инструктора по йоге, которая работает в нашем оздоровительном центре.
Ариэлла хмурится. Потом улыбается. Наклоняет голову.
– Что?
– Трейси, моя подруга. Помнишь? Мы вместе работаем.
– Я знаю, о ком ты.
– Он… он… – Как трудно подобрать слова. Я снова беру кружку, но Ариэлла не позволяет мне прервать
разговор.– Он? – Еще один наигранный смешок. – Что «он»?
Я облизываю губы, плотно сжимаю их и сглатываю.
– Вчера вечером он целовался с Трейси.
Ариэлла молчит. Смотрит на меня не двигаясь. Бросает взгляд на дверь, затем на траву и снова переводит его на меня.
– С тех пор она не выходит на связь. Я не могу до нее… – Я резко замолкаю.
Ариэлла моргает, и слезы катятся у нее по щекам. Как хочется ее обнять… Она скрежещет зубами, на губах выступает вязкая слюна. Слезы капают с крыльев носа прямо в рот. Она страшно расстроена, а я ничего не понимаю. Откуда такая реакция? Мои слова должны были лишь укрепить ее ненависть к Матео. На ее месте я бы только обрадовалась. Ведь тогда Чарльз тоже оказался бы изменником, как и я. Почему же она не радуется? Почему не испытывает облегчения, убедившись в неверности мужа? Давно ведь могла догадаться, что он ее обманывает.
– Не хотела тебя расстраивать, – говорю я.
Ариэлла вытирает слезы, стряхивает их с руки и снова приминает почву.
– Все нормально. Я знаю. Просто хочу его бросить, – шепчет она. – Он омерзителен.
– Я за нее беспокоюсь, – признаюсь я. – В смысле, за Трейси. Она не отвечает на звонки. Не пишет. А ему случалось… Как ты думаешь, он способен…
Надо прекращать разговор. Ариэлла смотрит на меня стеклянными глазами. Потом замечает, что мой взгляд устремлен на охранника, и продолжает заниматься садом. Развернувшись, охранник направляется к нам.
Трейси – заядлая тусовщица и запросто готова зажигать в клубе до четырех утра, а потом заявиться на работу с мигренью. Но сейчас меня не покидает дурное предчувствие. С ней наверняка случилось что-то очень нехорошее. Неслучайно ведь я не могу с ней связаться. Она не отвечает ни на сообщения, ни на звонки. Ариэлла не знала, что Чарльз придет вместе со мной, а потому не успела подготовить для меня очередную записку. Но я принесла ей свою. В ней рассказывается о вчерашнем вечере, юных девушках, едва достигших совершеннолетия, которых я видела в клубе, о том, как Матео поцеловал Трейси и установил за мной слежку. Я наклоняюсь к грядкам и делаю вид, что разглядываю ярлычок на кориандре.
– Никогда бы не подумала, что на нашей песчаной почве можно вырастить такую красоту, – восхищаюсь я, понимая, что телохранитель внимательно слушает наш разговор. Затем прячу записку за ярлычок, а Ариэлла быстро ее подбирает и сует в садовую перчатку.
Потом поворачивается ко мне и говорит, глядя на меня своими невероятно грустными глазами:
– Сообщи, если узнаешь, где находится этот сад.
Ариэлла имеет в виду Трейси. Ей тоже тревожно за мою подругу.
Сейчас
Я все время ломаю голову над тем, чем занять детей. Надеюсь, скоро они начнут клевать носом, вдоволь наевшись сладкого, и, убаюканные качкой, крепко уснут. На часах половина девятого, и у Купера уже слипаются глазки. Но яхта все сильнее переваливается с боку на бок, а палубу заливает стена дождя, отскакивая от перил за борт крупными каплями. Если дети не будут смотреть в окна, все обойдется. Сосредоточившись на экране телевизора, они избегут морской болезни.