Отмель

– Давайте поплещемся в бассейне, – предлагаю я детям, а на самом деле подразумеваю: давайте напоследок насладимся благами цивилизации, пока есть возможность. Надо успеть помыть голову и сделать укладку. Выпить бокал вина за обедом. Посмотреть фильм в главной спальне с миской попкорна, переодевшись в пушистый халат и тапочки. Включить кондиционер на полную мощность – пусть освежит каюту как следует. Намазать опухшее тело дорогим кремом и понежиться в джакузи. И к черту Чарльза. Это моя мантра: к черту его.

Кики и Купер скачут по палубе и радостно визжат в предвкушении приключения, а я притворяюсь, будто разделяю их восторг. Какое счастье, что дети не видели и не слышали ничего, что искалечило бы их неокрепшую психику. Пусть наслаждаются жизнью, пока я не вытащу нас из этой передряги.

– Пойду искупаюсь в джакузи. А вы чем хотите заняться, прежде чем мы пересядем на другую лодку?

– Я хочу в бассейн, – говорит Кики Куперу.

На секунду задумавшись над предложением сестры, тот заявляет:

– А я – поиграть в видеоигры.

Сказано – сделано. Я наполняю бассейн чуть теплой водой и включаю игровую приставку на телевизоре. Кики, натянув купальник, бросает полотенце рядом с бортиком. Сейчас она будет нырять, изображая русалочку. Купер, устроившись на коврике перед теликом, подкладывает под спину подушку и ждет, когда начнется игра. А я добавляю в джакузи густую молочно-белую пену для ванны.

Сбросив одежду, забираю волосы в пучок. Дверь открывается. Это, наверное, Купер. Пришел пожаловаться на неработающий вайфай или чересчур сложную игру.

Я ошиблась. В ванную заходит Чарльз. Встает позади меня, скользит руками по ребрам и сжимает голую грудь. Дышит мне в спину, отчего волоски на шее встают дыбом. Вскрикнув, я отстраняюсь.

– Чарльз! Что ты, черт подери, творишь? – Я прикрываю грудь ладонью и чувствую, как пульсирует шея. Перед мысленным взором мелькает лицо Джека, и к глазам подступают слезы. Только Джеку позволено ко мне прикасаться. Где он? Где он? Где он?

Глаза у мужа стеклянные и покрасневшие. Зрачки не расширены. Изо рта исходит густой дрожжевой запах. Он напился пива и едва стоит на ногах. А я смотрю на него и думаю, какое он на самом деле ничтожество.

– Я слышал, ты сказала детям, что идешь в джакузи, – бормочет Чарльз. – С каких пор мужу запрещено трогать свою жену?

Я стою в чем мать родила перед пьяным наркоманом. Надо было запереть дверь. Отвечать на его идиотский вопрос я не собираюсь. Пусть уходит. Немедленно.

– Да, я хочу принять ванну. Дети развлекаются, а мне надо побыть одной, – говорю я мужу. – Так что оставь меня в покое.

Сняв халат с крючка, я быстро запахиваюсь в него и жду, что Чарльз уйдет. Но он стоит как вкопанный и смотрит сквозь меня, словно во сне. Наверное, представляет на моем месте женщину, с которой ему хорошо. Ту, кого он любит. Глаза его наполняются грустью, он качает головой и закрывает лицо ладонями.

– Не надо было с ним связываться, – бормочет он.

– С кем? Матео?

Чарльз кивает.

– Я ведь знал, какая у него репутация.

Похоже, он наконец-то решил мне открыться, и я надеюсь воспользоваться его состоянием, чтобы получить ответы.

– Матео убил Ариэллу? – спрашиваю я.

Чарльз смотрит на меня, почесывая щетину.

Судя по его взгляду, он близок к тому, чтобы признаться.

– Ну? – подталкиваю я.

Муж слегка пожимает плечами.

– Он просто свалил всю вину на меня, чтобы замести следы.

Да неужели? Я не хочу говорить ему, что Ариэлла собиралась сообщить мне нечто очень важное. «Я все знаю. Трейси мне рассказала». В записке не было ни слова о Чарльзе, но я убеждена, что он замешан в этой истории.

– Но зачем ему убивать жену? И тем более обвинять в этом тебя? – Я облизываю губы и стараюсь, чтобы голос звучал мягко. – Она ему изменяла?

Чарльз поднимает взгляд. Его лицо покрыто красными пятнами. На видео был ты, Чарльз? Я пытаюсь прочесть его взгляд, ищу малейший намек, жду, что он моргнет или на лице дернется мускул, – любое резкое движение будет свидетельствовать против него и подтвердит мои опасения.

Но вместо этого Чарльз улыбается, приводя меня в замешательство.

– Исключено, – отвечает он.

– Почему?

– Шутишь? Ведь рядом с ней всегда была куча охраны.

– Но кому вздумалось ее убивать? И как киллер пробился через такой уровень безопасности?

Чарльз качает головой:

– Не знаю, не знаю…

Он совсем сдулся и явно жалеет, что пришел сюда, заговорил со мной, попытался заняться сексом, сблизиться, или что там еще пригрезилось ему в больных фантазиях. Он растерянно оглядывает ванную, словно не понимает, где находится, и упирается спиной в дверь. Тут я осознаю, что могу его вырубить. Вот он, мой шанс. Схватить любой тяжелый предмет, хоть вот эту лампу с мраморной столешницы, и размозжить ему голову. Я покусываю нижнюю губу, переводя взгляд с лампы на мужа и обратно.

– Лодка готова, – говорит он. – Почти.

Сердце начинает биться нервно, рывками, ступни покалывает. Один шаг, одно движение, один удар по голове. Быстро и легко. Пальцы тянутся к лампе, но останавливаются на полпути. Чарльз разворачивается, открывает дверь и выходит. Я так надолго задержала дыхание, что голова кружится. Выдохнув, хватаюсь за столешницу. Перед глазами проносится газетный заголовок с фотографией, на которой запечатлено мое испуганное лицо.

Я главная подозреваемая, как и Чарльз. Записки, которую Ариэлла отправила мне в то утро, незадолго до своей смерти, будет вполне достаточно, чтобы полиция вышла на мой след. Я сбежала, забрав с собой детей, а потом убила мужа тяжелой лампой. Шкипер Скотт обвинит меня в том, что я сама спланировала побег, угнала лодку, похитила его и увезла в Квинсленд. И меня посадят за убийство соседки, мужа которой я, оказывается, преследовала.

И я больше никогда не увижу детей.

Я опускаюсь в джакузи, в объятия горячей воды. Надо держать себя в руках и продолжать притворяться. Чарльза нельзя трогать. Чтобы от него избавиться, придется играть роль жертвы.

Неделю назад

Одно слово: «Дома», и больше ничего.

Я лежу в постели, уставившись в экран смартфона. Трейси отправила мне странное сообщение, совсем не характерное для нее. Ни точки, ни смайлика. Надо ей позвонить и выяснить, все ли в порядке. Обычно наша переписка пестрит эмодзи, сердечками, цветочками и восклицательными знаками. Странно. Сообщение мог послать кто угодно. Кто угодно мог завладеть ее телефоном. Я, конечно, не из тех, кто паникует по любому поводу, но в случае Матео даже самый страшный кошмар может стать реальностью. А вдруг ее похитили, изнасиловали? Я собираюсь набрать номер Трейси, как вдруг дверь в спальню распахивается. На пороге стоит Чарльз. Я цепенею и медленно опускаю телефон.

– Какого хрена ты поперлась на работу к Матео?

Два грузных шага вперед – и я больше не вижу его лица, только силуэт. Меня охватывает удушающий страх. Хочется юркнуть под одеяло. В прошлый раз он отвесил мне пощечину. Что теперь – ударит кулаком в лицо? Чарльз все знает. Матео рассказал ему о нашем визите в стрип-клуб, об Ариэлле и моих записках. Но больше всего меня волнует, известно ли Матео о Джеке.

Я делаю вид, будто ничего не понимаю, слегка приподнимаю плечо и стараюсь сохранять спокойный тон.