Отмороженный (Гладиатор)

Надо что-то делать, но что?

Звонить Крестному и бежать к нему, просить помощи?

А что Лещинский ему скажет?

Что он испугался? Что хочет жить?

Что боится кого-то, сам не зная, кого?

Как бы Крестный его сам не пристрелил...

Ведь узнать-то он еще ничего не узнал.

«Мыслитель, мать твою...» – подумал о себе Лещинский. Ему было стыдно перед самим собой.

До него только еще дошло то, что до Крестного, видно, дошло мгновенно, как только он узнал о покушении на своего человека.

И Крестный сам к нему обратился, фактически, за помощью. Просил выяснить, не что произошло, это для него ясно, а кто за этим стоит.

Толи от водки, толи от страха, но кое-что в голове Лещинского прояснилось.

«Хватит юлить, – сказал он себе. – Не предупреждение это. Это война.»

И он глубоко задумался над тем, кому нужна была бы эта война с подпольной структурой правительства.

Кому выгодно было бы уничтожить механизм реального, а не только декларированного в Конституции влияния государственной власти на события в стране? Кому было бы на руку, чтобы правительство не имело возможности справиться ни с одной сложной ситуацией?

Чтобы события вели за собой его действия, а не наоборот?

Над ответом не стоило ломать голову.

Только оппозиции. Тем, кто мечтал перестроить существующую структуру под себя, под свою выгоду, свои интересы, расставить своих, проверенных людей на ключевых местах в Правительстве.

Лещинский вздохнул. Задача казалась ему почти решенной.

Оппозиция была пестра и разнообразна, но реальной возможностью создать дееспособные силовые структуры обладали лишь две фигуры.

Прежде всего – бывший премьер-министр, недавно вынужденный уйти в отставку, потеряв формальную власть над государственным аппаратом, но сохранивший свое политическое лицо и, что важнее, свою связь с государственными силовыми структурами.

Вот уж с кем бы не хотел Лещинский иметь дело, так это с официальными силовиками.

И не потому, что у них было много легальных, законных возможностей не выходя, ну, или не очень выходя из конституционных рамок, расправиться практически с любым человеком в России. У них было слишком много возможностей нелегальных, вообще никак не соотносимых с Конституцией права граждан, записанные в которой, они призваны были охранять от всевозможных посягательств.

Реальную опасность представляли различные полулегальные и совсем нелегальные, строго засекреченные отряды специального назначения, о функциях которых можно было строить много самых различных предположений, но наверняка знать, в чем состоит их задача, могли лишь единицы из силовой верхушки.

Кроме бывшего премьера был еще генерал-афганец, давно и безуспешно рвущийся к власти. Он проиграл пару выборов за президентское кресло, но имел при этом огромную поддержку во всей России.

Лещинского мало интересовали настроения электората, но он знал, что сторонники генерала имеют разветвленную по всей стране структуру, имеющую не только политическую, но и силовую ориентацию. Кое-где, в некоторых крупных городах, генеральские «бойцы» захватили неформальную власть и диктовали теперь свою волю местному криминалитету.

В Москве они пока чувствовали себя неуверенно, но в любой момент могли перейти к активным действиям.

Эти, на взгляд Лещинского, были менее опасны. Пропагандистский аппарат генерала был вынужден организовывать своих сторонников с помощью политических лозунгов и отягченность идеальными целями, содержащимися в этих лозунгах, снижала уровень боевой подготовки силовых структур генерала. Государственные силовики не морочили мозги своим подчиненным сказками о справедливости, наоборот, старательно выбивали из них любые идеальные представления и прекраснодушие.

Реальность жестока и цинична, власть должна ей соответствовать, а механизм осуществления и поддержания власти – силовики должны быть еще жестче и циничнее, чем сама власть.

Лещинский понимал абсолютную необходимость такой позиции. И знал, что она неукоснительно выдерживается в государственных силовых структурах. Нельзя сказать, чтобы это его успокаивало. Наоборот, перспектива испытать на себе возможности какой-нибудь «Дельты» или «Лиги профессионалов» его чрезвычайно тревожила. Тем более, что он склонялся к мысли, что активные действия против Крестного начали не генеральские «бойцы», а люди бывшего премьера.

Он схватился за телефон.

Номер, которым он всегда пользовался, вызывая Крестного на контакт, долго не отвечал.

Наконец, в трубке прорезался мужской голос и, как всегда, спросил, что передать?

– Передайте, что нужно срочно встретиться, – сказал Лещинский, – он знает, зачем.

Глава VII.

...Поговорив с Лещинским и выслушав его предположения о том, какие силы могли вступить в игру, Крестный не на шутку обеспокоился судьбой Ивана. Ведь если Лещинский, эта тварь, дрожащая от каждого шороха, сообразил все правильно, Ивану угрожала серьезная опасность.

Крестного заинтересовало прежде всего утверждение Лещинского, что именно сам Иван, без связи с Кроносовым, кому-то мешал. Может быть и бывшему премьеру. Не самому лично, конечно, а его силовикам.

Крестного беспокоило, но не пугало такое предположение. Он боялся только неизвестного противника. Когда он уже знал, с кем имеет дело, он был готов к борьбе. В конце концов, какая разница, кого ликвидировать, – банкира, милицейского или ФСБэшного генерала, министра или криминального авторитета? Любая из этих задач сложна, но любая – выполнима.

Прежде всего нужно выяснить, почему Иван попал в поле зрения какой-то силовой структуры. И какой именно?

Крестный ни сколько не сомневался, что интерес вызвал не сам Иван, не прошлое его, а его дела, его сегодняшняя жизнь.

Последние несколько месяцев Иван, конечно, не сидел без работы.

Он выполнил несколько заданий Крестного.

Это были заказы, полученные Крестным через Лещинского, но не только. Два задания Крестный дал сам, сформулировав их, исходя из своих тайных планов насчет Ивана.

Крестный вспомнил, как в середине зимы поручил Ивану довольно сложное дело.

Возникло оно случайно.

Нужно было заставить одного очень строптивого и упертого бизнесмена добровольно подписать документы о передаче права управления принадлежащим ему имуществом одному из людей, которые заведовали финансовыми делами Крестного.

Фамилия бизнесмена была Андреев и он имел восемь магазинов в различных концах Москвы – верхняя одежда, бытовая техника, продукты питания. Все магазины назывались одинаково – «Андреевский», но у каждого в названии было второе слово, которое отражало специфику магазина – «techniсs», «fashion», «boots»...