Отрезок пути

– У тебя, между прочим, сейчас отработка, – напоминает он. – Куда я тебя прогоню? Кроме того, я полагаю, что неожиданно сократившееся количество взысканий может вызвать больше подозрений, чем чрезмерное. Я доступно объясняю?

– О, да! – восклицаю я, чувствуя, как с души сваливается огромный камень.

– Надо же, сколько восторга, – скептически комментирует он. – Советую немного поумерить пыл. Еще одна подобная ситуация, и я тебе память сотру.

– Да, конечно! – поспешно соглашаюсь я. – Такого больше не повторится. Мне только насчет меча кое-что не понятно…

– Что же?

– Ну… он ведь ненастоящий, так? В смысле, подделка?

Северус с грохотом ставит стакан на стол, так что я чуть не подпрыгиваю, и, слегка наклонившись вперед, подозрительно спрашивает:

– С чего ты взял?

– Я неправ?

– Отвечай на вопрос! – рявкает он.

– Ну… это ведь оружие гоблинской работы и мощный артефакт… а ощущается как… – я запинаюсь, пытаясь подобрать слова. – Ну, как если бы я вместо волшебной палочки взял обычную ветку…

– Очень интересно. Однако, насколько мне известно, ты никогда не держал в руках настоящий меч Гриффиндора и, следовательно, не имел возможности сравнить.

– Но ведь для того, чтобы понять, что ветка – это всего лишь ветка, не обязательно держать в руках волшебную палочку, – резонно замечаю я.

– Ты говорил об этом с Уизли и Лавгуд?

– Нет.

– А они высказывали подобные мысли?

– Нет, но…

– Жди здесь.

Он резко встает и уходит в кабинет, а через минуту возвращается с двумя одинаковыми мечами в руках. Выглядит это забавно, и я закусываю губу, чтобы не рассмеяться.

– Ну? – спрашивает он, поднимая повыше оба меча и держа их вертикально. – Который, по-твоему, настоящий?

– Э-э-э… – я неуверенно указываю на тот, что в правой руке, – этот?

Северус молча протягивает мне меч, я сжимаю пальцы на рукояти и ощущаю тепло и слабую вибрацию.

– Что скажешь?

– Это настоящий, – твердо говорю я. – Ощущения совсем другие.

– Какие именно?

– Не уверен, что смогу объяснить… понимаешь, он ощущается как что-то живое.

– Живое… – задумчиво повторяет Северус, забирает у меня меч, кладет оба на большой стол и снова садится в кресло.

– А разве ты сам их не различаешь? – удивленно спрашиваю я.

– Различаю. Если они оба у меня в руках. Но не так, как ты.

– И что это может значить?

– Может, ты потомок Гриффиндора? – усмехается он. – Я, помнится, уже высказывал подобное предположение.

– Ну да, конечно, – скептически говорю я. – Умру сейчас от смеха.

– А что? Или ты хочешь убедить меня, что знаешь всех своих предков, которые жили тысячу лет назад?

– Не хочу. Да и какая вообще разница?

– В сущности, никакой, – Северус пожимает плечами. – Просто личный опыт показывает, что от потомков Основателей не следует ждать ничего хорошего. Кроме того, я должен быть уверен, что не каждый с такой легкостью способен распознать подделку. Необходимо разобраться, как это удается тебе.

– Есть какие-то предположения?

– Какие-то есть, – подтверждает он. – Скажи, тебе известна история этого меча?

– Ну, я знаю, что его выковал для Гриффиндора один гоблин, – говорю я, припоминая историю магии и истории, которые мне рассказывал дед. – И что гоблины периодически пытаются вернуть его, поскольку утверждают, что Гриффиндор его украл. Кто из них прав, непонятно. Больше ничего.

– Не так уж мало, – замечает Северус. – Большинство твоих ровесников не знает даже этого.

– А ты?

– А я знаю, – он едва заметно улыбается, наливает огневиски еще в один стакан, протягивает его мне и, откинувшись на спинку кресла, начинает рассказывать: – Эта история произошла в те времена, когда основание Хогвартса шло полным ходом. Начало по меркам твоего факультета довольно банальное: однажды Годрик Гриффиндор спас жизнь гоблину по имени Рагнук. Уж не знаю, зачем он это сделал, – вероятно, из любви к искусству, – но факт остается фактом. Этим дело не ограничилось – между ними завязались дружеские отношения. Сейчас гоблины и волшебники сосуществуют достаточно мирно, но в те времена постоянно воевали. Как следствие, их сородичам эта дружба решительно не нравилась. Однако Гриффиндор был влиятельным волшебником, а Рагнук пользовался уважением у гоблинов, поэтому дело ограничивалось устным неодобрением, на которое они оба не обращали особого внимания, – Северус отпивает немного огневиски и продолжает: – В знак благодарности за спасенную жизнь, и желая порадовать друга, Рагнук решил выковать для него меч. Гриффиндор знал о готовящемся подарке и ждал его с нетерпением. Как тебе наверняка известно, в те времена наличие собственного клинка было обязательным для каждого совершеннолетнего волшебника, а клинок, выкованный человеком, по сравнению с работой гоблина, представляет не больше ценности, чем маггловский консервный нож. Рагнук закончил работу, но принести меч в дар не успел, потому что умер.

– Отчего он умер? – заинтересованно спрашиваю я. Мерлин, ну почему об этом не пишут в учебниках? Насколько увлекательней была бы учеба!

– Точно сказать не могу, – отвечает Северус. – Однако, судя по всему, ничего криминального в его смерти не было. То ли несчастный случай, то ли болезнь. Не это важно. Тебе ведь известны законы гоблинов об имуществе?

– Конечно, – киваю я. – Согласно этим законам, вещь гоблинской работы может принадлежать только тому волшебнику, для которого она изготовлена, а после его смерти снова становится собственностью изготовителя или, если его уже нет в живых, сообщества гоблинов.

– Верно, – с легкой улыбкой подтверждает он. – Очевидно, что ситуация вышла нестандартная. Меч изготавливался для Гриффиндора, но после смерти Рагнука стал собственностью гоблинов, которые решили его не отдавать. Гриффиндор же считал меч своим, страшно возмутился и попытался переубедить их. Это, естественно, ни к чему не привело, кроме нескольких не слишком приятных стычек. Гриффиндор понял, что словами делу не поможешь, и выкрал меч.

– Все-таки украл… – задумчиво говорю я. – Но знаешь, хоть закон и на стороне гоблинов, как-то сложно его в этом винить. В общем, и гоблины, и волшебники трактуют эту историю так, как им удобно.

– Бесспорно, – соглашается Северус и, усмехнувшись, замечает: – Но история еще не окончена. Гоблины нашли способ вернуть свою собственность. Но долго праздновать победу им не удалось – через некоторое время меч снова оказался у Гриффиндора. В общем, он переходил из рук в руки несколько раз, что порядком утомило и участников, и свидетелей данного действа. Это продолжалось до тех пор, пока не вмешался еще один Основатель – Салазар Слизерин.

– Слизерин?

– Что тебя так удивляет? Между прочим, в те времена они еще были друзьями. Итак, Слизерин предложил своему измученному постоянными грабежами приятелю оригинальный способ сделать меч своей собственностью. Не догадываешься, какой? – он хитро прищуривается.

Несколько секунд я соображаю, и тут меня озаряет:

– Распределяющая Шляпа!

– Именно! – подтверждает Северус, салютуя мне стаканом. – Они вместе разработали заклинание, позволяющее связать меч со Шляпой, после чего Гриффиндор смог вздохнуть свободно. Однако он понимал, что не бессмертен, а потомки рано или поздно могут закончиться, поэтому, желая отомстить жадным гоблинам, он сделал так, чтобы меч из Шляпы мог вытащить каждый истинный представитель его факультета.

– Истинный? – уточняю я. – То есть не просто тот, кто здесь учится?