Отрезок пути

«Придира», как в старые добрые времена, в школе под строжайшим запретом. И, естественно, все его читают – даже книга этой пираньи Скитер не пользовалась такой популярностью. На единственном выпуске Ксено Лавгуд не остановился – в каждом номере появляются все новые и новые статьи о Гарри, и с каждым разом их становится все больше. Белиберды, конечно, по-прежнему, много, и некоторые факты, мягко говоря, не соответствуют действительности, но это гораздо лучше того, что нам предлагает кушать на завтрак «Ежедневный Пророк». В каждой статье звучит призыв во всем поддерживать Гарри Поттера и всячески помогать ему, если представится такая возможность. Луна, естественно, сияет от гордости за своего отца и с каждым днем все больше хорошеет, так что даже я ей любуюсь, а парни при виде нее начинают судорожно приглаживать волосы и отряхивать мантии. Не уверен, правда, что Луна замечает этот ажиотаж.

К сожалению, есть и проблемы. Северус, впервые прочитав в «Придире» статью о Гарри, долго молчал – видимо, пытался понять, нравится ему все это или нет. Потом он вызвал Лауди, велел ему прекратить слежку за Джинни и ни на шаг не отходить от Луны, а если все-таки придется, вызвать на замену другого эльфа посмышленей. При этом он так многозначительно на меня посмотрел, что я сразу понял – малейшее неудобство со стороны Джинни, и быстродействующий яд в кофе мне обеспечен. Я самонадеянно заявил, что в Джинни не сомневаюсь.

И оказался прав. Она действительно не пытается меня выследить и набрасывается на каждого, кто, по ее мнению, слишком интересуется моими делами. Можно сказать, теперь она – моя правая рука, и я не представляю, что бы без нее делал.

А вот за Луну я переживаю. Да и не только я, поэтому мы следим, чтобы она никуда не ходила одна. От некоторых слизеринцев можно ожидать чего угодно. В основном, ее телохранителей изображают Терри и Энтони. Майкл себя не утруждает. Честно говоря, иногда мне хочется ему врезать. Вроде нормальный парень, но порой ведет себя как полный придурок.

Кэрроу к Луне сейчас цепляются больше, чем ко мне. Так странно не являться главным объектом их издевательств. И бесит, что достается именно ей. Луна же ведет себя так, словно ничего не происходит. Не удивлюсь, если она действительно так думает.

И, разумеется, наказание ожидает каждого, у кого найдут «Придиру». Северус периодически отлавливает студентов в коридорах и устраивает обыски – чтобы не расслаблялись, как он говорит. Журнал, конечно, почти всегда обнаруживает, но признается в этом только в том случае, если он, по его мнению, недостаточно хорошо замаскирован. Наказания за этим следуют, но, как всегда, пустяковые. А вот мерзавец Амикус вчера пытал Круциатусом мальчишку с Хаффлпаффа. К счастью, мне удалось подсунуть ему слабенькое Зеленое зелье – нечасто получается передавать их тем, кто не состоит в АД. Очень уж это рискованно.

Сегодня мы снова совершенствуем аппарацию. У Джинни, наконец, начинает получаться. Лауди сидит в уголке с недовольным видом и, когда никто из ребят на него не смотрит, мученически закатывает глаза. По сути, его присутствие в Выручай-комнате не имеет никакого смысла, но тут уж ничего не поделаешь. Самопроизвольное восстановление конечностей ребят может озадачить.

По окончании собрания, когда я уже направляюсь к выходу, меня останавливает Ханна и, глядя в пол, бормочет, что нужно поговорить. Я уже не раз замечал, что с ней что-то творится, но с расспросами не лез. Дождавшись, пока все разойдутся, я спрашиваю, что произошло. Ханна долго молчит, ломая пальцы, а потом выпаливает:

– Невилл, я не знаю, что мне делать!

– Ну, это с каждым может случиться, – осторожно замечаю я. – Расскажи, в чем проблема, и мы попробуем вместе что-нибудь придумать.

– Это все папа, – тихо говорит она, поднимая глаза, и я вижу, что они блестят от сдерживаемых слез. – Понимаешь, он… он никогда не отличался крепким здоровьем, а мама… мама была для него всем, и после того, как она… как ее не стало… в общем, он с тех пор сам не свой. Ему бы следовало обратиться к целителям, но он их терпеть не может.

Ханна умолкает и опускает глаза. Я беру ее за руку и слегка сжимаю. На ее губах появляется слабая улыбка.

– Я вообще не думала, что вернусь в школу, – продолжает она. – Но после того как все это началось, я решила, что должна вернуться. Папа со мной согласился, и мне казалось, что с ним все будет в порядке. Но когда я уехала…

Она снова молчит. Я продолжаю держать ее за руку и терпеливо жду продолжения. Это не тот случай, когда надо торопить и задавать наводящие вопросы.

– Он часто мне пишет… не беспокойся, он знает, что почту проверяют, поэтому там нет ничего особенного! – поспешно добавляет Ханна. – Просто я… он… понимаешь, он пишет, что все в порядке, но это не так! Такое ощущение, что ему трудно писать, и строчки скачут, – она всхлипывает. – А еще он иногда путает слова и пишет о том, чего никогда не было… и… и называет меня ее именем… и буквы все размыты, а ведь он… он там совсем один, и я…

Всхлипывания превращаются в истеричные рыдания. Я обнимаю ее за плечи и лихорадочно размышляю. Решение приходит быстро.

– Ханна, посмотри-ка на меня, – я отстраняю ее, и, когда она подчиняется, говорю: – Мы можем найти способ вывести тебя за территорию Хогвартса, чтобы ты смогла аппарировать домой. Ты понимаешь?

– Но ведь это опасно, – неуверенно возражает она.

– Не более чем жить, – отмахиваюсь я. – Не в этом дело. Но если ты сбежишь, они вполне могут заявиться к вам домой, чтобы тебя вернуть. Это значит, что вам с отцом придется прятаться.

– Вряд ли он сможет…

– Я тоже так думаю. Получается, что до рождественских каникул тебе домой не попасть.

– Но ведь они такие короткие, – несчастным голосом произносит Ханна. – Он продержится, я знаю, но…

– После каникул в школу ты не вернешься, – перебиваю я.

– Но как же?..

– Думаю, доказать, что твой отец нуждается в постоянном уходе, будет нетрудно. Твои целительские навыки станут веской причиной не отправлять его в больницу Сент-Мунго. Полагаю, это поймут даже министерские.

– Да, но… как же вы?

– А что – мы?

– Ну… ты ведь сам говорил, что без меня просто не обойтись, – смущенно бормочет она, опуская глаза. – Или ты обманывал?

Я мысленно ругаю себя последними словами. Если бы я знал, что творится у нее дома, постарался бы придержать язык. Кретин несчастный! И еще называю себя руководителем!

– Разумеется, я не обманывал, – медленно говорю я. – Ты ведь единственная, кому целительские заклинания удаются сходу, тогда как нам приходится пыхтеть над каждым часами. Но сейчас и мы, за исключением Симуса, кое-что можем.

– А шрамы?

– Да тролль с ними, со шрамами! Когда все это безумие закончится, мы всей толпой заявимся к тебе домой и заставим нас от них избавлять. И мне, по правде сказать, решительно наплевать, как именно ты это будешь делать.

Ханна неуверенно улыбается.

– Но ведь получится, что я вас бросаю… Я так не могу!

– Очень даже можешь, – возражаю я и, взяв ее за подбородок, вынуждаю поднять голову. – Послушай, если что-то случится с твоим папой, ты себе этого никогда не простишь. И я себе этого не прощу, и ребята тоже. Ты должна быть дома.