Отсчёт. Жатва

Не помню, что снилось в ту ночь, но проснулась я разбитой и поникшей. С трудом заставила себя всё-таки порыскать в домах – продолжать путь в обмотках вместо нормальной обуви и без запасов воды было бы настоящим самоубийством. Ничего пригодного в пищу, конечно же, не сохранилось, но в светлице нашёлся большой ларь с одеждой. Руки привычно потянулись к юбкам и рубахам до колена, когда возникла идея поискать ещё и переодеться в мальчика. Если собрать волосы – обрезать длинную косу, которой гордилась, не хотелось – и убрать под шапку, будет куда проще и удобнее. Отчего-то не верилось, что, стоит найти людей, мне сразу же бросятся на помощь, расскажи я о случившемся.

Самыми ценными находками стали охотничий нож, огниво и свёрнутые из пчелиных сот свечи. Потом отыскались крепкий бурдюк и одеяло, и настроение постепенно поднялось до «ничего, жить можно». А уж когда под лавкой у входа увидела башмаки по размеру!..

Одеяло я сложила на дно небольшой торбы, куда покидала приобретённые сокровища, и отправилась оглядывать двор. Повезло – как и предполагала, на заросшем огороде всё-таки было, чем поживиться. Правда, кислый щавель и неспелый крыжовник не стали пределами моих мечтаний, но, с другой стороны, привередничать и нос воротить не стоило. Утку в яблоках или баранью ногу неоткуда взять.

Вот подумала о мясе, и слюна в рот набежала, живот больно скрутило, а в горле появился противный ком. Пришлось зажёвывать тоску о несбыточном кислятиной и горечью. Хотя, ягод лучше собрать побольше и оставить на потом, а вот щавель может завянуть через день-два. Знала бы, что в такие «приключения» попаду, ходила бы за матушкой хвостом, чтоб выведать все секреты о хозяйстве и стряпне, может, ещё что-нибудь придумала бы.

Всё ещё создавалось впечатление, что происходящее – оно не со мной и не про меня. Разумом понимала, что как раз наоборот, и чем быстрее я в это поверю, тем легче будет справиться с ситуацией, перестать относиться к ней играючи, спустя рукава. Чувствами – продолжала находиться в полусне. Может быть, не могла как следует отойти от шока, а может… Вот, пожалуйста. Только подумала о метке на правой руке, как та нестерпимо зачесалась, словно выжигая кожу изнутри. Закатала рукав, поскребла ногтем, даже – истерично хихикнула – попробовала лизнуть. Ничего. Слышала, моряки любили делать на теле специальными чернилами разные рисунки и надписи – некоторые имели особое значение, другие были чем-то вроде личного талисмана. Мой же полумесяц больше походил на родимое пятно.

А вдруг я теперь, как и Кирино, могу колдовать? Он точно имел отношение к зеркальцу и неспроста хотел его уничтожить. Не затем ли, чтобы его дар не принадлежал кому-то ещё? Вздохнула, потёрла лоб… и пожала плечами. Как произносить Слово, я не знала, так что вряд ли сумею воспользоваться «подарком». Разумеется, если что-то вообще мне передалось.

Не удержалась, сделала надменное лицо и сложила указательный и средний палец вместе, махнув рукой и подумав о блюде с ватрушками. Ожидаемо, ничего передо мной не появилось. О том ли вообще думаю? Ясно же, что такой ерундой чародеи только в сказках и занимаются. А вот если попробовать другое? Пламя там или молнию.

Вспомнив советы Кирино, полуприкрыла глаза и сквозь ресницы посмотрела на вытянутую ладонь, представляя огненный цветок. Померещилась тёмно-бордовая мерцающая линия, от сгиба локтя следующая к запястью, где разветвлялась к каждому пальцу. Захотелось собрать её в спираль и прищёлкнуть пальцами, как огнивом. Искра появилась, заставив громко ойкнуть. А вот дальше дело почему-то не зашло, и сколько ни пыталась, вновь поймать взглядом хоть что-то – не выходило. Зато когда подняла голову, чуть не завопила в голос – хутор облепляли чёрные шевелящиеся кляксы, разрастающиеся буквально на глазах. И я здесь спала?!

Зажмурилась, и наваждение спало. В груди начали нарастать тревога и желание поскорее покинуть это место. Я не стала им противиться, переложила собранные в платок ягоды в торбу и поторопилась вернуться к дороге. Отпустило, когда прошла добрую версту и ступила под сень леса. И только в тени поняла, как на самом деле болели глаза от яркого солнечного света.

***

Идти по лесу было куда приятнее, чем вдоль тянущегося холмистого пейзажа. С поисками пищи тоже проблем не возникало – всего в десяти шагах от дороги начинались нетронутые заросли голубики. Несколько раз натыкалась на орешники, поначалу тоскливо на них взирала и далеко не сразу догадалась колоть орехи тяжёлой рукояткой ножа – голод, конечно, они утоляли слабо, но, за неимением других вариантов, радовалась и таким мелочам. Имеющуюся воду старалась беречь. Хорошо, что пить из-за отсутствия жары хотелось не часто. Родников поблизости не замечала, это расстраивало, однако уходить далеко от тропы боялась – ещё потеряю направление и потом уже не важно, куда шагать. Только на удачу и надейся.

Спать устраивалась в корнях деревьев, предварительно натаскав туда лапника и завернувшись в одеяло. Колюче, неуютно, а на второй день стало побаливать горло, но всё же лучше, чем на голой земле. Нож из рук во время сна не выпускала, хоть и понимала, что вряд ли смогу что-то сделать, напади на меня дикое зверьё или кто иной. Наверное, оттого и засыпала спокойно – что переживать, ежели сделать ничего нельзя? Уж и не знаю, откуда во мне взялось и продолжало сохраняться нечеловеческое спокойствие.

– Заблудился, малец? – скрипучий голос заставил подпрыгнуть на месте и натянуть шапку почти до носа. Раздавшийся следом смешок неприятно напомнил о Кирино.

Расслабилась, вот дурёха! Шла себе да ворон считала, вот и подобрался кто-то почти вплотную, вынырнул из кустов, как шут из заводной коробочки, напугав до демонов. Я-то подумала, что полянку не видать с дороги – удобная и хорошая, ягод, опять же, много. Уселась голубику за обе щеки уплетать, а по сторонам головой вертеть позабыла.

– Икша, ты что ль? – За плечо меня тронула сухая рука, и я невольно подняла взгляд.

За три дня пути мною не было встречено ни единой души, ни даже следов. Казалось, разревусь прямо на месте, увидь человека. Лить слёзы, конечно же, не стала, вместо этого подобравшись и настороженно поглядывая на старика в потёртом зипуне. Э-эх, с этой погодой, резко переменившейся, надо было стянуть тулуп с хутора, пускай тот и был совсем не по размеру. Тогда не хлюпала бы сейчас носом и не хрипела. Чувствовалось всё же, что скоро ударят настоящие морозы, и одеяло тогда уже не спасёт.

– Прости старика, малой, обознался чутка. – В блёклых глазах промелькнула грусть.

Меня окинули взглядом. Старик пожевал губы, приветливо улыбнулся и протянул руку. Я напряглась, готовая в любой миг сорваться и дать дёру. С кем это он меня спутал? Что здесь делает?

– Заблудился, грю? Как звать-то?

– Марисс, – тихо буркнула я, вовремя вспомнив, как одета, и встала.

– Риша, значится? – Старик озадаченно похлопал глазами на свою руку, которую я так и не пожала, и хмыкнул. – А меня Элоем кличут. Из какой деревни бушь? За ведьмовским цветком шёл?

Тихо угукнула в ответ и шмыгнула носом. Понятия не имела, о каком таком цветке шла речь, но пусть уж думает, что пришла за ним. Не верилось, что кто-то сможет выслушать и принять историю про чародеев, ритуал и Кирино. Так что лучше помолчу.

Старик на моё согласие покачал головой и тяжело вздохнул, что-то бормоча про безмозглую молодёжь, готовую за ради слушков костьми лечь, а чудо выискать. Ага. Значит, цветочек не простой, а «сказочный». Лекарственный, что ли?

– Кто болеет хоть? Мать? – нахмурился он и цыкнул.