Отступник

По всем закона природы, оставшись без родичей молодое потомство панцирных волков, должно было со всех ног ломануться в разные стороны, прячась и стараясь спасти свои шкуры. Но рослые сеголетки и еще не до конца окрепшие и возмужавшие переярки продолжали атаковать своих жертв.

Перед Гожо, дергаясь в предсмертных конвульсия, лежало три молодых волка.

Цыган вцепившись в рукопашной, душил четвертого. Тот из последних сил бился лапами о могучее тело атлета. Смачно хрустнули переломленные позвонки, волчонок дернулся и притих.

Вокруг с опаской, рыча и скаля острые клыки, кружило пять окрепших и покрытых еще недостаточно прочными, но уже вполне надежными пластинами зверьков. Они не собирались убегать, при этом опасаясь совершать, возможно, последний в жизни бросок.

Все в их поведении было не так. Не так нападают панцирные волки. Такая свора легко могла бы расправиться с нами, напади они всей своей дружной семьей. А они словно забавлялись.

Стоп! Так это же не они забавляются, а кто-то другой, посылая волков на верную смерть.

Наверняка это гронг! Только он способен овладеть чужим разумом и управлять им со стороны, наслаждаясь своей игрой.

Волки снова ринулись в атаку, причем всей своей гурьбой. Схватившись за ствол дробовика, Красавчик отбил одного из налетевших на него прикладом. Тварь подкинуло вверх, перевернуло и отбросило на несколько шагов в сторону. Второго цыган встретил блеснувшим в ночи острым ножом, насадив дёргающуюся плоть до самой рукояти. Стараясь выжить, даже пусть и под управлением гронга, рослая сеголетка вцепилась клыками в предплечье здоровяка. Гожо, крикнув что-то на своем родном языке, отпустил кулак-кувалду прямо на темечко волчонка, окончательно добив его.

Внутренне подсознание зверей чисто на инстинктивном уровне изо всех сил пыталось выжить, но оно не могло противостоять посылаемым извне сигналам гронга.

Отбросив уже мертвое тело волка, Гожо выдернул из чехла на спине блеснувший полированными стволами обрез, взвел курки. Одна из трех оставшихся в живых особей, набросилась на цыгана со спины, пока две другие пытались совершить бросок. Я выстрелил навскидку, почти не целясь. Пуля пробила нижнюю челюсть, оторвав ее от черной башки волка. Зверюгу частично развернуло, и его тело на полном ходу врезалось в могучую спину Красавчика. Тот лишь пошатнулся, расставил шире ноги, пальнул сразу из двух стволов, напрочь снося голову налетевшей твари. Кровавый фонтан вместе с кусочками раздробленного черепа и слизкими комочками мозгов добротно оросил землю у ног цыгана.

Последний оставшийся в живых волк из некогда сильной стаи, рыча и разбрызгивая нитями слюну, метался с места на место, видимо, стараясь противостоять воздействию гронга. Сеголетка скалил острые клыки, кусал сам себя за панцирные пластины, которые ощетинившись, торчали в разные стороны.

Я, не теряя времени, тут же пальнул по кружившему, словно заведенная юла, волчку.

В этой жестокой схватке мы одержали верх, но я считал, что дело еще не завершено, нужно было найти кукловода, который затеял это кровавое представление.

– Вот так вот! Как мы их, а, братец Тулл? – Гожо был заведен, нервно подергивалось веко страшной части лица, бешеным огнем сверкали зрачки.

– Еще не все! – Стараясь восстановить дыхание, прохрипел я.

– Да брось ты, монах, что там еще в этой темноте разглядели твои зоркие, как у ворона, глаза? – Стал возмущаться, приходя в себя после жесткого напряжения Гожо. На мгновение мне показалось, что его пошатывает.

– Волки! Их разумом управлял гронг!

– Кто?

– Гронг! Существо из глубин Донной пустыни, наделенное даром вселяться в чужие мысли и повелевать ими, как своими. Он где-то тут, рядом. И оставлять его в живых я не намерен. Ты как хочешь, а я пошел его искать. – Поведал я о своих догадках здоровяку. Заставлять его вместе со мной искать эту бестию я не мог.

Но внутреннее чутье охотника мне подсказывало, что тварь затаилась где-то рядом, всматриваясь в ночь, ожидая дальнейшей развязки своей игры.

Он силен и опасен.

Неизвестно еще, какой мутафаг притаился в темных скелетах развалин. Все они могут стать марионетками этого темного кукловода.

Богиня Ночь жаждала крови! Она, как съехавший с катушек каннибал, хотела вкусить человеческой плоти. Ее не устраивали жертвенные приношения в виде кровавых трупов панцирных волков с их мутафагскими душонками. Она безумно хотела помочь дитю тьмы, такому же порождению

Глава 15. Гронг

Гронг затаился, смешавшись с мрачными тенями развалин в непроглядной мгле. Он давно прознал о нашей догадке и теперь выжидал, потирая свои грязные ручонки и тихо посмеиваясь. Радовал тот факт, что его возможности вселятся в чужие мысли и управлять подсознанием, почти не распространяются на людей. Но это «почти», признаюсь, немного смущало. Посему, как никто точно не мог утверждать, что это так. Гронги сторонились людей. Да и зачем им нужны были эти жадные, жестокие создания, когда в Донной пустыне хватало всякой живности. И откуда они появились здесь, далеко за ее пределами, оставалось загадкой.

– Слышь ты, герой? Короче, без лишних понтов, понял? А то глядите мне тут, монах-одиночка отыскался! – Прервал мои размышления возмущенный Цыган. Перекривляя меня, продолжил: – «Ты как хочешь, а я пойду!» – Гожо подошел ко мне вплотную и ткнул указательным пальцем мне в грудь. – Запомни, монах! Мы с тобой названые братья, куда мой брат туда и я. И это не обсуждается! Давай выкладывай, чего там твои потаенные фантазии нарисовали? – Цыган смотрел мне в глаза, улыбаясь и ожидая ответа.

Он был прав, мои фантазии образно вырисовывали план прочесывания раскинувшейся перед нами местности с последующей ее зачисткой. Оставалось только выполнить все в реалии. Тут, конечно, было посложней. Единственным маленьким плюсом в этой авантюре была ночь. Она позволяла нам двигаться незамеченными. И тот факт, что гронг дитя ночи, меня не пугал. Мы тоже не початком кукурузным сделаны. И коли есть Создатель на свете, то в это время он точно должен быть на нашей стороне.

– Обещай мне только одно, брат. Как закончим с этим твоим гронгом, ты поможешь мне снять с этих замечательных волчат их панцирные шкурки. За это добро можно выручить приличные деньжата. А лишняя монетка в моем тощем кошельке, уж поверь, не помешает! – Красавчик по-братски хлопнул меня по плечу своей сильной рукой.

– Обещаю! – А что я еще должен был сказать? Тем более, что лично мои финансы пели тоскливые романсы.

Я двигался первым. За мной, сильно пригибаясь к земле и тяжело дыша, бежал цыган. И на удивление мне, со своей комплекцией Гожо двигался очень быстро и ловко. Быстрыми, короткими перебежками, от стопки бетонных плит к куче раскрошившейся штукатурки мы, стараясь производить как можно меньше шума, добрались основания кучи. Повалившись животами в серую пыль, что обильно устилала все кругом, стали всматриваться в кромешную тьму.

Мрачные остовы некогда величественных зданий, погрузившись в вечный сон небытия, устало смотрели своими пустыми черными глазницами. Они давно были заброшены, лишь отрешённо наблюдая за продолжающейся уже без их непосредственного участия жизнью. Теперь они частично, а местами и вовсе разрушилась. Их стены больше походили на оставшиеся после великой Погибели обглоданные кости, скелеты.

Пред нами тянулся неровный ряд, частично сохранившихся построек, напоминающих о былой славе утерянного навсегда древнего мира.