Отступник
Шрифт:
– Бомба в люк... — с трудом прохрипел он, уставясь на Антона провалом глазницы, из которой на белом жгутике, поблескивая слизью, свисал глаз.
После этих слов раненый рухнул к ногам правителя.
«Конец, — понял Антон, — вот и конец всему».
Но царь не собирался так просто сдаваться. У него был план. Конечно, для осуществления задуманного, надо было выбраться живым из этой мясорубки, а потому он по-прежнему стоял посередине храма со «Стечкиным» наготове и ждал удобного момента.
Ревущий всполох разорвал темноту, и пара караульных, заорав от ужаса и боли, отпрянули от окна, охваченные пламенем. Один
В горящий оконный проем запрыгнул скуластый молодой нуклеар с торчащими в разные стороны рыжими волосами. В руках у мутанта был черный сверток. Антон выстрелил юноше в лицо. Парень, дернувшись, упал и тут же раздался взрыв, сбивший с ног царя. Едкий жирный дым заволок все помещение. Судорожно кашляя, правитель поднялся. Отовсюду сквозь клубящееся марево пробивались алые языки пламени. Кто-то из солдат продолжал отчаянно сопротивляться, паля вслепую из окна. Где-то рядом слышались стоны покалеченных.
Еще один взрыв потряс здание; с жалобным скрипом большие арочные ворота медленно обрушились внутрь храма.
«Психи, они же все долбаные психи, — быть может, впервые в жизни Антона охватил благоговейный трепет. — Кто так воюет? Мать твою, кто так воюет?»
В церковь-кузницу, с яростными криками размахивая копьями и топорами, ворвалось несколько нуклеаров.
«Сейчас или никогда!» — достав из подсумка гранату, на ходу выстрелив в ближайшего врага, Антон кинулся на прорыв.
Царь остановился перед Каменной лестницей и раздумывал, спуститься ли к проклятым трем столбам по ней или все же безопасней пробраться к набережной сквозь чащобу по склону.
– Да какая разница, — сказал он громко, и поправив вещмешок, начал спускаться вниз по ступеням. — Это вы от меня должны прятаться, ублюдки! Слабаки! Победили случайно.
Несмотря на катастрофичность всего произошедшего, у царя были основания гордиться собой. Убив или покалечив с полдюжины нуклеаров, он умудрился уйти из пылающей церкви, не получив ни единой царапины. Добрый десяток дикарей пустился за ним в погоню, но потом они по неизвестной причине отстали. Правитель не стал мучиться загадкой, почему аборигены перестали его преследовать: может, не захотели рисковать своими жизнями, а может, еще что надумали. Какая разница! Это их проблемы, в конце концов.
У Антона же сейчас имелись иные заботы. Его сын рассказал, что Запретная для хищных тварей зона в Таганроге существует благодаря трем столбам. Так почему бы не исправить ситуацию, взорвав монумент? Пусть мрази познают на себе силу клыков лютоволков и паучьих жвал. Тол, пара детонаторов, дюжина гранат, лежащих в вещмешке, сделают свое дело. А после уничтожения памятника правитель решил остаться, вылавливать мерзких выродков по одиночке и убивать, убивать, убивать... Ведь пустой город — идеальное место для партизанской войны.
Спустившись до середины лестницы, царь вдруг ощутил странный, дурманящий запах. Антон, остановившись, принюхался. Где-то дымился костер.
Орлову отчего-то вспомнились школьные годы, старшие классы, гоп-компания , признавшая его заправилой, прекрасный летний вечер, стакан вина и симпатичная развязная девчонка, с которой он лишился невинности. Странно, до сих пор не забыл марку вина: дешевое
«Шардоне» молдавского производства. Правитель невольно поморщился: натуральная бормотуха. Впрочем, в Лакедемоне вино получается еще хуже. А вот имя своей первой возлюбленной Антон, как ни старался, назвать не мог.«Ирка, Анька, Олька, — шевеля губами, перебирал он имена, спускаясь по ступенькам, — да на хрен все это дерьмо! Дурь всякая в голову лезет!» — царь сплюнул и продолжил путь к набережной.
Оказавшись возле монумента с колоннами, правитель увидел источник странного специфического запаха. У подножия памятника дымилось кострище. И тут Антон понял, отчего ему вспомнилась ранняя юность.
«Ну да, чем-то подобным в старших классах мы и баловались», — кивнул он сам себе.
Царь аккуратно опустил вещмешок на землю и собрался его развязать, как вдруг услышал хриплый, но показавшийся знакомым голос:
– Последняя совершенная ошибка из череды ошибок, капитан Орлов, что ты решил заночевать на том самом месте, где по преданию поставил свою палатку основатель города. А наш покровитель, Дух Творца, не любит незваных гостей...
Выхватив «Стечкин», правитель резко развернулся. Рядом с ним стоял мужчина с длинными растрепанными волосами в рваных штанах и такой же рваной рубахе.
– Ты еще кто? — сказал Антон, негодуя на себя за то, что не услышал, как подкрался дикарь. — Тебе ли, отродье, вспоминать наших героев, которые не имеют к вам, выродкам, никакого отношения. Это наше, человеческое прошлое.
– Да, да, — согласился незнакомец, — Петр Первый — ваше человеческое прошлое, а Дух Творца — наше нуклеарское будущее. Улавливаешь разницу, Орлов? Это разные вещи, хотя основа у них одна. Я пытался как-то втолочь сию истину твоему сыну, но он пошел в своего отца и ни хрена не понял, даже когда проблевался. Такая вот дурная кровь.
– Кто ты? — царь сощурился; он понимал, что надо немедленно выстрелить, но почему-то не мог поднять висящую плетью руку с невероятно тяжелым пистолетом.
– А я тебя узнал, — засмеялся мужчина в рваных штанах. — Лучше скажи мне, а как поживает мой дорогой шурин, Роман Светин? Как вы там его кличете? Правитель всея Лакедемоновки, царь Роман? Все еще в паре орудуете, или ты уже отравил дорогого собутыльника, то есть, прости, сотоварища?
– Ян! — воскликнул царь. — Заквасский, это ведь ты, скрипач-отморозок! Ишь куда смылся из Лакедемона! Предатель!
– Да. Ваша деревенская секта была мне не по душе. Здесь дышится намного легче. Сам понимаешь, свежий радиоактивный воздух, здоровая пища: зуреланы, птеродактили и гигантские слизни, главное правильно их приготовить. А видел бы ты, какую мы тут выращиваем капусту...
– Хватит! — оборвал предателя Антон, справившийся наконец с непослушной рукой. — Твоя главная ошибка, скрипач, состоит в том, что ты сейчас мне попался на глаза.
Правитель прицелился и нажал на спуск, но выстрела не последовало и, отбросив в сторону врага бесполезный пистолет, Орлов выхватил шашку.
– Учти, — предупредил предатель, — у меня черный пояс по карате.
– Вот на нем я тебя и повешу, — выдохнул Антон и, крутанув сверкнувшим лезвием, двинулся на Заквасского.
Царь нанес размашистый удар. Сделал он это просто ради того, чтобы проверить, насколько хороша реакция у врага. Заквасский, улыбаясь, тут же отклонил корпус, сделав шаг назад.