Оттенки полуночи

– Луна, - позвала Алекс, приблизившись к хижине и ненавидя себя за мелкую дрожь в голосе. Ее сердце отбойным молотком стучало в груди. Она сглотнула, но, несмотря на беспокойство, попробовала еще раз. – Луна! Выходи оттуда, девочка.

Она услышала движение внутри, затем скрип и громкий стон, когда половица скрипнула от холода и веса того, кто был внутри с ее собакой.

Больше движений, шаги, приближающиеся к открытой двери. Страх пополз по затылку Алекс. Она схватила пистолет, припрятанный в кобуре под ее курткой. Она достала оружие и сильно вцепилась в него обеими руками, держа перед собой, когда Луна, беззаботно несясь, поприветствовала ее на последней ступеньке крыльца.

И позади нее в доме Попа был человек – вчерашний темноволосый незнакомец из церкви. Несмотря на холод, он был одет только в пару синих джинсов, которые небрежно висели на его бедрах, как будто он только что вылез из постели.

Он бросил на Алекс недоверчивый взгляд, смешанный со спокойствием, которое она не могла постичь, глядя на весь мир; он смотрел в дуло сорока пяти миллиметрового так, будто делал это каждый день.

– Ты, - пробормотала Алекс, ее дыхание вырывалась изо рта облачками пара. – Кто ты? Какого черта ты тут делаешь?

Он стоял неподвижно, невозмутимо, в главной комнате дома. Вместо того, чтобы ответить на ее вопросы, он приподнял сильный, квадратный подбородок, указывая на ее пистолет. – Ты не против того, чтобы повернуть эту пушку в другое место?

– Ага, как же, - сказала она, ее пульс сейчас бешено колотился, и вовсе не от страха.

Парень был устрашающим, почти в шесть с половиной футов ростом[1], с широкими мускулистыми плечами и мощными бицепсами, которые могли бы с легкостью поднять лося. Под необычными татуировками, которые так искусно сплетались на его груди, теле и руках, в запутанный первобытный узор, его кожа была гладкой, золотистого цвета, что указывало на принадлежность к местным жителям. Его волосы, казалось, так же указывали на его происхождение, черные как смоль, и прямые, торчащие ежиком пряди, выглядящие такими же шелковистыми, как крыло ворона.

Только его глаза выдавали в нем кого-то другого, не типичного жителя Аляски. Бледно-серые, проглядывающие сквозь густые черные ресницы, которые окаймляли их, они держали Алекс в своей власти, которая ощущалась почти физически.

– Я вынуждена попросить тебя выйти наружу, где смогу тебя разглядеть, - сказала она, недовольная сложившейся ситуацией – или этим пугающим человеком, – в меньшей степени. Она была уверена в том, что не смогла бы с ним сравниться, с пулями или без, и чтобы хоть немного выглядеть грозной, она использовала лучшую попытку, на которую только была способна, и заговорила полицейским тоном Дженны. – Прямо сейчас. Из дома.

Он склонил голову набок и взглянул мимо нее на мягкую пасмурную дымку белого дня. – Я бы предпочел не делать этого.

Он бы предпочел? Он что, серьезно?

Алекс крепче сжала пистолет, и от бессилия он медленно поднял руки.

– Речь идет о минус десяти градусах. Парень может отморозить там что-нибудь жизненно важное, - сказал он, нахально растягивая губы в ухмылке. – Моя одежда внутри. Как ты видишь, я не одет для прогулки. Или перестрелки в лесу.

Его кривой, легкий юмор заставил исчезнуть большую часть ее тревог. Не дожидаясь ее ответа – и вообще игнорируя наставленный на него пистолет, – он обернулся и прошел дальше в дом Попа.

Боже, эти странные, увлекательные татуировки обвивают и всю его спину. Они, казалось, двигались вместе с ним, с каждым подергиванием, с каждым перекатом твердых мышц.

– Тебе нет нужды стоять там, на холоде, - сказал он, его низкий голос творил что-то невообразимое с ее пульсом, и исчез из виду. – Убери оружие и заходи внутрь, если хочешь поговорить.

– Черт, - гневно выдохнула Алекс.

Она позволила рукам расслабиться, не совсем уверенная в том, что только что произошло. Парень был невероятен. Он был настолько высокомерным или просто сумасшедшим?

Она была бы не прочь выдать предупредительный выстрел, просто чтобы дать ему знать, что она полностью серьезна, но в этот момент Луна коротко проскулила и последовала за ним в дом. Нелояльная собачонка.

Тихо пробормотав проклятье, Алекс опустила пистолет и осторожно приблизилась ко входу и открытой двери того, что было ее вторым домом на протяжении последних лет. Когда она вошла в дом Попа, место показалось чужим. Каким-то неправильным.

[1] 198 cм (прим. пер.)

Без громкого голоса Попа Томса, который приветствовал ее, когда она входила, дом выглядел более холодным, более темным, более пустым, чем когда-либо. К счастью, здесь не было никакой крови, поскольку он и Тедди успели выбежать отсюда, прежде чем их догнали. Все выглядело так, как будто они все еще находились там, и только это остудило Алекс как своего рода альтернативная реальность той, что она знала.

Неуместной в темной гостиной была кожаная сумка, которая лежала на диване, укрытом оранжевым, с черно-красной каемкой, пледом. Алекс бегло оглядела содержимое, отметив пару сменной одежды и угрожающий охотничий нож, который был вытащен из ножен и лежал возле пары черных военных ботинок.

Но блестящее, зубчатое лезвие, которое выглядело так, будто было способно распороть шкуру гризли, выглядело консервным ножом по сравнению с другим оружием в комнате.

Мощная винтовка с притупленным стволом была подперта в углу самой близкой двери. Рядом с ней, на изувеченном столике, который Поп Томс сделал своими руками и преподнес в качестве свадебного подарка своей жене, лежал кейс для нестандартного использования, размером с книгу. Кончики больших, блестящих пуль были отмечены и зафиксированы, это были боеприпасы, которые пробивали любую кость и плоть в одно мгновение, никого не щадя. Другое оружие, полуавтоматический девятимиллиметровый, который с легкостью превзошел бы ее сорок пятый револьвер, покоилось в нагрудной кобуре. Прожив в дикой местности большую часть своей жизни, Алекс не сжималась при виде оружия или охотничьего снаряжение, но лично этот арсенал - и осознание того, что человек, которому он принадлежал, молча вернулся в комнату к ней - застал ее врасплох.

Она посмотрела и обнаружила его, пожимающего плечами в толстой серой замшевой рубашке, с закатанными до локтя рукавами. Захватывающее множество татуировок исчезло под этой рубашкой. В ограниченном пространстве комнаты, Алекс уловила аромат арктического воздуха и свежеспиленной сосны, а также нечто более дикого, что, казалось, исходило за него и делало ее очень чувствительной.

Господи, она пробыла без мужского внимания настолько долго, что это сломило ее инстинкты выживания? Она так не думала, да и с другой стороны, она не была единственной женщиной в помещении, которая попала под чары этого незнакомца, который появился, откуда ни возьмись, вчера вечером. Луна припарковала свою предательскую задницу у него в ногах и смотрела на него с обожанием, когда он наклонился и почесал ее за ухом. Обычно волкодав осторожничала среди незнакомцев, опасаясь новых людей, но только не этого.

Если бы ей нужно было узнать намерения другого человека, она сделала бы это не хуже, чем инстинкты Луны. В этом отношении у Алекс был собственный внутренний датчик, который судил, можно ли доверять кому-то, своеобразный детектор лжи, о котором она знала с тех пор, как была ребенком. К сожалению, для того, чтобы это сработало, она должна была находиться достаточно близко к человеку, чтобы коснуться его – даже пальцев было достаточно, чтобы она могла понять, лгут ли ей. Было бы заманчиво прикоснуться к голой коже этого парня, но это означало бы оставить оружие. Честно говоря, она не думала, что это умно, поскольку они даже не друзья.