Озабоченный

– Ну, близко к тому. Сначала поспорили, не без этого, но пришли к компромиссу. Он меня не трогает, я – его.

Лена, захохотав, повалилась на диван.

– Ты… его… у-у-у, не могу… не смеши меня. – Успокоившись, приняла вертикальное положение и салфетками стала вытирать слёзы. – Подай сумочку, пожалуйста.

Достала зеркальце, ещё что-то, и занялась ремонтом праздничной штукатурки, изъяны в которой лично я не заметил.

– Хочешь верь, хочешь не верь, - сказал я. – Мы кое-каких общих знакомых нашли...

– Вот, в это верю, - поддержала Лена, от зеркальца не отвлекаясь. – Сразу бы так. А то мы, да я, он меня, я его. Славик не тот человек, чтобы отпустить то, во что вцепился. Сегодня он на меня глаз положил… кстати, спасибо тебе, не знаю, как бы я от него отбрыкалась.

– Больше он тебя не побеспокоит, - пообещал я.

Лена вдруг остановилась. Минуту, наверное, неподвижно смотрела в зеркало, что-то оценивая.

– А с чего это ты взял, что я не хочу, чтобы он меня беспокоил? – спросила строго. – Может, он в моих матримониальных списках на первой позиции.

– Нет. – Ответил я твёрдо. – Исключено. Если даже и был, то я его вычеркнул.

– Даже так… круто, брутально. А знаешь, Петь, я тебе верю. Почему – не знаю. Ты такая же акула, как он? – спросила неожиданно и пристально на меня уставилась, ожидая ответа. Я понял, что сейчас решается её отношение ко мне. Надо подобрать нужные слова, иначе…

– Кх-м, - кашлянул в кулак. – Понимаешь, в чём дело… я не акула. Я вообще в опасные дела не лезу, но… мой отец, он… как бы тебе сказать…

– Как есть, Петя, смелее.

– Мама давно ушла от него, отношения не поддерживает, только он условие поставил, что дети… ну, с детьми чтобы общаться… со мной и с сестрой…

– Да кто он? Кого Будда мог испугаться?

– Наёмный убийца, - выдал я парадоксальную глупость, и как всегда, когда поступал интуитивно, угадал. – Очень известный в узких кругах.

– Вот видишь! Просто сказал и ничего не случилось. Не люблю мямлей, запомни на будущее. – Я возликовал – будущее есть! – Маму твою понимаю, сама не смогла бы с таким… ты случайно спать не хочешь? Шестой час утра уже… я бы ещё, если честно, прикорнула, - произнесла, делано зевая и прикрывая рот ладонью. Намекнула.

– Да, действительно, пора мне, - сказал, вставая. Стал надевать куртку, лежавшую рядом.

– Ты извини, Петь, но хозяйка спит, а я, сам понимаешь, оставить тебя не могу…

– Всё я понимаю, не в обиде. Такси ходят, доеду.

Лена проводила меня до двери.

– Подожди, вот так надо, - чуть приспустила молнию аляски, поправила капюшон, вязаную шапочку. – Ты извини, но одеваться ты не умеешь.

– Научи.

– Без проблем. Бери тысяч двести, и я тебе в Молле гардероб подберу, - пошутила она, но я зацепился.

– Идёт! Сегодня слабо?

– Что?! – удивилась она. – Ты серьёзно?

– Телефон говори, созвонимся. Абсолютно серьёзно, деньги не проблема.

– Ну… хорошо, - произнесла растерянно.

Мы обменялись номерами и перед тем, как открыть дверь, сглотнув, я приблизился к ней. И замер, прикоснуться не решаясь. Широко улыбнувшись, сыпанув из глаз весёлыми искрами, Лена поцеловала меня сама. Коснулась своими губами моих губ и всё, вполне невинно. Я попытался её обнять, но девушка мягко отстранилась.

– Не время, - сказала игриво. – Кстати, как ты узнал Маринкин адрес?

– Проследил, - признался я.

– А ты упорный, - похвалила с понятным намёком. – Пока, Петь, до созвона.

Всю дорогу домой я глупо улыбался. На губах держался вкус Лениного поцелуя. О том, что с Мариной сношался и думать забыл, а невинное касание губ будоражило, обещало в будущем что-то неопределённое, что-то заманчиво-сказочное, счастливое. Наверное, это и есть любовь.

Глава 11

Работа над цветком папоротника затянулась.

Воскресенье я тупо проспал. С Леной созвонился только вечером, ни о каком походе в магазин речи уже не шло. Сходили во вторник, и я приоделся с ног до головы. Кроме того, пару понравившихся шмоток купил Лене. Проводил, поцеловались уже взасос, но не более. Девушка умело держала дистанцию, ловко дразнила. Мне это нравилось.

Две недели, с перерывами на школу и свидания, заканчивал работу над цветком. Осмотрел, обнюхал лист формата А4, попробовал на зуб и пошёл в тату салон.

Здоровенного бородатого парня – художника, с татуировками на лице и руках, взял в оборот, загипнотизировав – хотя я всё твёрже и твёрже убеждался в том, что транс, в который я погружаю клиентов, отношение к классическому гипнозу имеет весьма отдалённое. Дал денег и внушил ему выгнать всех, заставил повесить табличку «занято».

– Этот рисунок надо нанести в точности, - пояснял я. – Верхний край на уровне угла лопаток, низ… поясница, вот здесь. – Я снял футболку – стильную, с надписью бренда – и показал где, повернувшись к зеркалу.

– Так… - ответил он, всматриваясь. – Масштабировать надо. Можно?

– Да. Главное пропорции сохрани и в значках не ошибись.

– Обижаешь! Я сначала краской нарисую, ты посмотришь, оценишь, и только потом бить буду. Цвет какой выберем? Или гамму распишем?

– Обычный, портачный. Синий, то есть. Украшать не надо, - ответил я, в который раз представив наколку ведьмы.

На том и порешили.

Я поднялся с кушетки и внимательно вгляделся в отражение. Вроде всё правильно, но… интуиция была неспокойна. Понять в чём дело не мог. Проверить бы. Рисунок, я чувствовал, уже обладает свойствами татуировки, поэтому нужен источник Инь. Как раньше не сообразил?

– Здравствуй, Люба, как дела?

Вечер, учительница оказалась дома, Боря был рядом. Прошло больше двух недель, установки развеялись, поэтому Люба согласилась приехать. Сама звонить стеснялась, а восстановить волшебные пальчики ей очень хотелось. Подсела на них плотно, как на наркоман на кокаин. На работе на больших переменах баловалась. Опасность быть застигнутой заводила ещё больше. Пока проносило. Когда левая рука с дозированным уровнем удовольствия, с быстрым достижением оргазма перестала действовать, переключилась на правую и почувствовала разницу. Во-первых, сидя в учительском туалете иногда не успевала кончить, а во-вторых, сила ощущений не дозировалась, к чему она уже успела привыкнуть.