Падший

Похоже, кидали на звук. В таком тумане горстку людей и коз не различить. Даллас вглядывался туда, откуда прилетали камни, но заметил лишь смутный силуэт на утёсе. Он стащил со спины корзину и высыпал содержимое. Затем схватил Гулю за руку, и потянул к скале. Там он заставил её присесть, водрузив на голову котомку. И вовремя — запущенный камень лишь со слабым звуком чиркнул по плетёным прутьям, и отскочил на землю. Женщины рядом с ними догадались поступить так же, укрывая себя и детей поклажей и тюками сена.

Небольшая площадка, на которой оказались путники, отлично подходила для засады. Отвесная скала с одной стороны, обрыв с другой. Узкая тропка, откуда они пришли, нагромождение валунов впереди. С детьми и женщинами не убежать из-под обстрела.

Малыши верещали от страха, раненая баюкала руку и стонала, но камни отскакивали от корзин, не принося им вреда.

Мужчины, похоже, зная, что одним камнеметателем сверху дело не ограничится, готовились к обороне. Они вытряхнули из корзин поклажу, превратив их в щиты. Кто-то вооружился ножом, кто-то перевернул заострённый посох, выставив его на манер копья. Даллас отвязал себя от Гулёнки и взял в руку один из брошенных камней. До проклятого метателя добросить не получится, скорее снаряд прилетит обратно в своих. Как не вовремя убежал Вурх.

Со стороны каменного завала раздались крики и угрозы, затем полетели булыжники. Хорошо, что мужчины подготовились. Выставив корзины, они принимали удары на себя. Шахтёры начали громко смеяться и дразнить нападавших, обзывая их обидными прозвищами. И спустя минуту, Даллас понял зачем — атакующие перестали закидывать путников камнями и с рёвом бросились в рукопашный бой.

Каспар и его соплеменники с криком ринулись на врага, смещая битву подальше от беззащитных детей и женщин. Даллас, немного поборовшись с Гулёнкой, которая вцепилась в его одежду, побежал за ними, припадая на левую ногу. Но стоило ему отдалиться на несколько шагов, как сверху раздался громоподобный лай, переходящий в рык, заглушённый душераздирающим воплем. Секунда — и перед Далласом с хрустом шлёпнулся человек и остался лежать в неестественной позе. Камнеметатель получил своё.

Шахтёры тем временем сражались с горсткой бандитов. На сцены из экшн-тридэшек это не походило: воины били наотмашь, стараясь попасть по врагу, но больше прикрывались щитами. Благо, нападавшие тоже тактикой и умениями не отличались — скакали вокруг защитников, бестолково размахивая дубинами и крича. Их оттесняли назад.

Даллас снял с себя сплетённый Гулей поясок — прочный, плотный, в два пальца толщиной. Он сделал петлю из бахромы с одного конца пояса и продел в неё средний палец. Узелок на втором конце зажал большим и указательным. Получилась праща — древнейшее оружие. Он положил на сгиб ремня камень и метнул в бандита, который прятался в тумане и обходил площадку, чтобы напасть с незащищённой стороны. Снаряд прилетел варвару в голень, но силы броска хватило — он упал на землю и схватился за ногу. Даллас и сам не поверил, что запустил снаряд с такой мощью, да ещё и попал в цель. Центробежная сила пришла на помощь. Всё-таки курсы физики он проходил не зря.

Одному из атакующих удалось свалить с ног Каспара. Тот выронил посох и защищался корзиной от ударов дубины, которой дикарь орудовал, навалившись сверху. Решив помочь соплеменнику, Даллас раскрутил и швырнул ещё один камень. Но на этот раз бросок вышел бестолковым — булыжник пролетел намного выше. Рычащий противник ничего не заметил и продолжил молотить Каспара.

Тогда Даллас, не дожидаясь, пока соплеменнику разобьют череп, подбежал ближе. Он схватил валявшийся рядом посох и огрел врага по спине. Этот удар уже не остался без внимания. Дикарь поднял косматую голову, оскалил гнилые зубы и бросился на обидчика.

Даллас встретил атакующего тычком посоха в плечо. Но варвар лишь выронил дубину и не остановился. Он сбил Далласа с ног, подполз к нему, навалился всем весом и сжал горло. Стоило нащупать камень рядом или хотя бы воткнуть палец в глаз, чтобы костлявые руки разжались, но рациональное мышление осталось за скобками поединка. Ладонь упёрлась в челюсть душителя, не причиняя тому проблем. Другая рука безуспешно пыталась отнять пальцы бандита от горла. В глазах потемнело.

Неожиданно враг ослабил хватку и повалился набок. Над Далласом стоял Каспар с дубиной в руке. Он убедился, что «бох» будет в порядке, когда откашляется, и поспешил на подмогу товарищам.

Но битва уже закачивалась. Бесшумной мохнатой машиной Вурх промелькнул мимо. Свалил одного противника с ног, разодрал ему глотку. Ещё одного врага несколько мужчин из племени оттеснили к краю обрыва и тыкали копьями, пока тот не оступился и не полетел вниз. Последний бандит лежал на земле без движения, зажав раны на животе. Он был мёртв.

Женщину, пострадавшую от камня, успокаивали и перевязывали. Каспар осмотрел раны соплеменников, затем ушёл проверять поверженных врагов. Даллас, сидя на земле, услышал стон. Недавно душивший его человек пошевелился. Он выжил, но удар по голове ему явно дался нелегко. Из уха текла кровь, шумное дыхание прерывалось.

Подошёл Каспар и помог подняться Далласу. Затем он заметил, что враг не добит и попросил у соплеменника нож.

— Подожди, Каспар, не надо! — прохрипел Даллас.

Но Каспар решительно и быстро воткнул клинок в грудь поверженному сопернику, отчего тот лишь дёрнулся и затих. Вытирая нож о его лохмотья, Каспар повернулся к Далласу:

— Пусть ево идёт к дедам. Грят, тама мног чё исть, а тут не. Ишь, напади на люд, да отыми коз. Пасиб кажет, када свидимся.

Обращаясь к соплеменникам, Каспар крикнул:

— Палите огонь, други! Жрать нам сёня до пуза!

Глава 7

Переход завершился на третий день пути. Тяжёлый туман рассеялся вскоре после того, как племя покинуло место битвы и продолжило спуск с горы. Даллас надеялся, что с исчезновением удушливой мглы дышать станет легче, но тошнотворная вонь ударила в нос ещё раньше, чем открылся вид на земли у подножия.

Мир, укутанный серым туманом, находился в постоянном сумраке. Далласу показалось, что наступила ночь, но судя по смартлету, до вечера было ещё далеко. Его соплеменники, привычные к темноте, ловко ступали по камням. Они воодушевились близким концом пути, вчерашней победой над грабителями и сытным обедом. Далласа не радовали эти события. Перед глазами стоял умирающий дикарь, добиваемый Каспаром. Есть человечину он, естественно, отказался, пожевал лишь сухие корешки. Перспектива застрять в этом мрачном и вонючем месте счастья не добавляла. Но выбора пока не было, и он ковылял дальше.

У подножия горы приютились убогие домики. Построенные из разномастных веток, кусков ткани и шкур, они отличались от шалашей лишь деревянными опорами. Похоже, что строили их не для защиты от ветра, как те хибары наверху. Холод тоже не мешал — Даллас снял накидку и остался в привычном комбинезоне. Крыши прикрывали от дождя, а большего и не требовалось. В некоторых домах не хватало одной-двух стен, не говоря уже о дверях.

Навстречу путникам вышли люди — они побросали дела около хижин и собрались там, где кончалась горная тропа. На вид они мало чем отличались от племени, куда попал Даллас, только лохмотьев на них болталось поменьше. По их щербатым улыбкам и поднятым ладоням стало понятно, что они рады появлению Каспара и компании. Да и те выкрикивали имена и бежали навстречу, чтобы поскорее заключить друзей в объятья.

Пока Даллас медленно спускался, оберегая больную ногу, мужчины делились рассказами о битве с грабителями, а их старые друзья хохотали и одобрительно хлопали победителей по спинам. Но вот один представитель племени увидел Далласа, и уставился на него, за ним и другие. Веселье сменилось напряжением и настороженностью. Разрядил обстановку Каспар. Он подошёл к Далласу, приобнял его за плечи и громко сказал:

— Ета друх нашенский, звать Да-лас. Жить тут с нами бу.

Незнакомые люди одобрительно загудели. Они пробовали на вкус необычное слово, затем по очереди назвали свои имена, которые Даллас, конечно же, не запомнил. Каждый прибавил фразу: