Паладин

Рядом с креслом стоят двое.

Девушка-японка неопределённого возраста в мешковатом спортивном костюме. Лицо — непроницаемая маска, которая вообще ничего не выражает. В каждой руке — тонфа. Чёрные, графитового оттенка. Длинными ударными концами к локтям. Японка стоит прямо, руки держит по швам и внешне никак не напрягается. Расположилась по левую руку от хозяина.

Справа — длинноволосый европеец. Низкорослый, но очень мощный, гора мышц. Бычья шея, выпирающая челюсть. Забавные круглые очки с радужным отливом. Волосы собраны в пучок на затылке и выглядят так, словно их покрыли известью. У этого кастет и внушительных размеров нож — изогнутый, как шашка или катана, только с утолщением в районе острия. Рукоять тоже выгнута, но в противоположную сторону. Если присмотреться, то можно увидеть, что навершие стилизовано под оскаленную пасть неизвестного индонезийского демона. Из глубин памяти всплыло название — голок.

Нарышкин дописал какую-то судьбоносную мысль, неспешно закрыл блокнот, навинтил на перо золотой колпачок. Вставил ручку в хитрый держатель у кожаного корешка.

— Брат Ростислав, — губы аристократа презрительно скривились. — Приятно, что вы нанесли мне визит вежливости.

— Прикрой пасть, — беззлобно ответил я. — Этих недоносков я отпускаю. А ты ещё поживёшь несколько дней. Повезло, что тебя хотят допросить в Ордене.

— Неслыханная щедрость, — голос аристократа был густым и авторитетным. Сразу чувствуется — арбитр. Привык решать серьёзные дела, вершить судьбы на уровне кланов. — У меня на этот счёт особое мнение.

— А оно меня не интересует.

Пожав плечами, князь убрал блокнот в нагрудный карман пиджака.

— Я тут подумал, юноша, что будет забавно… если вы встретитесь с мастерами, освоившими тонфы и большие ножи. Вроде вашей железки. Но диалог не совсем справедливый. У вас ведь при себе огнестрел. Закон Меча, и всё такое.

Дешёвое взятие на понт.

Прикол в том, что я могу себе это позволить.

Молча убираю пистолет в кобуру.

— Вот, — удовлетворённо кивнул Нарышкин. — А говорили, что у инквизиторов нет чести.

Лёгкое движение пальца — и японка срывается с места. Как спущенный с поводка пёс. Телепортируется мне за спину и, не глядя, бьёт локтем назад. Туда, где осталось пустое место. Из длинного конца палки с тихим шелестом выезжает лезвие длиной в ладонь.

Я с усилением бью японку под колено. Нога девушки подламывается, но она успевает исчезнуть и материализовать справа от меня. Серия быстрых ударов тонфами. Крепкая, зараза. Я должен был сломать ей кость по всем законам логики… А, понятно. Очередной амулетик.

Каждый удар сопровождался выездом лезвия.

Первые два выпада не достигли цели, третий слегка задел моё предплечье… и нехило просадил доспех! Вот вам и честный поединок.

Шагнув вперёд, я ударил девушку раскрытой ладонью в грудь.

Ледяная стужа вырвалась в мир, разбежалась по телу японки синими дорожками, проморозила азиатку до самых костей.

Удар.

Осколки головы осыпаются на персидский ковёр.

Делаю шаг вперёд.

И тут же в мою сторону несётся здоровяк. Стужу он игнорирует. Краем глаза успеваю заметить рубиновые индикаторы, охватившие запястье длинноволосого.

Сила позволяет мне двигаться быстро.

Поднырнув под голок, выбрасываю руку с саксом и всаживаю лезвие в грудь качка. Добавляю огня и загоняю клинок ещё глубже. Левой рукой перехватываю кисть с голоком, не позволяя нанести предсмертный удар.

Здоровяк оседает мне под ноги.

Чтобы пробить артефактную защиту, мне потребовался вагон энергии. Браслет на запястье телохранителя рассыпался серым пеплом, не выдержав этого шквала.

А что мне?

Восьмая оболочка — это вам не шутки.

Сзади повалились на пол останки девушки. Жаль, прикольная статуя могла получиться. Хоть и без головы. Но есть же безрукая скульптура, по телевизору показывали. Античное искусство, ага.

Нарышкин продолжал механически улыбаться, но из его глаз веселье исчезло напрочь.

— Ты меня расстраиваешь, Ростислав.

— Расстраивать — это моя профессия.

Князь атаковал без предупреждения.

Для этого ему и с кресла не понадобилось вставать.

Страшная сила потянула сакс из моей руки, но я вообще не парился из-за этого. Выпустил оружие и зарядил в кресло воздушной струёй такой плотности, что Нарышкина снесло к стене вместе с креслом. Иллюзатор вырубился, и я увидел резко постаревшего одарённого с потухшими глазами. Из правой ноздри князя текла кровь.

Концентрат направо.

Вспышка, вылетающие наружу исковерканные фрагменты бронированной стены. Плиты явно были состыкованы между собой, зашиты под кирпичи и полированное дерево. Ударная волна вынесла всё это за пределы дворца, расшвыряла на десятки метров по прилегающей территории.

И в проём тут же начало лезть нечто.

Сначала одно тугое красное щупальце, потом второе, третье… Отростки удлинялись, выращивали острые шипы, цеплялись за стены, раздирали в клочья остатки ковра. А затем в дыру втянулась неприятная тварь, смахивающая на помесь спрута и паука.

Надо было видеть рожу Нарышкина!

Князь побелел.

Я почти услышал звук отваливающейся челюсти.

Кинетик попытался столкнуть Вжуха обратно в пролом, вложив максимум ки в свою атаку. И вы знаете, у него получилось. Почти. Адский проволочник, в которого сейчас трансформировался мой питомец, со скрежетом начал выдавливаться обратно, но через пару секунд таки вырастил хитиновый щит и прикрылся им.

Клоунада, да и только.

Выдвинув астральные шипы, я коснулся ауры князя.

Совсем чуть-чуть.

Но и этого хватило, чтобы Нарышкин в ужасе отшатнулся, истошно заорал и обмяк в кресле, потеряв сознание.

— Дружище, — я посмотрел на тварь, всё ещё накрытую костяной раковиной. — Ты неважно выглядишь. Смущаешь нашего собеседника.

Пока Вжух переделывал себя, обретая уютные кошачьи очертания, я нацепил на запястья Нарышкина ки-блокираторы. Удобная вещь. Вроде наручников, только без цепи. Артефактная начинка, подавляющая каналы и узлы одарённого. На меня не действует, потому что я умею управлять своими астральными оболочками, но с местными недомагами прокатывает.

— Можно его съесть? — поинтересовался котоморф.

— Я рассмотрю это предложение, — прикоснувшись к плечу Нарышкина, я сгенерировал малой силы разряд. Засранец дёрнулся и открыл глаза. — Но не сейчас.

Глава 19

Штаб-квартира банка «Транскапитал»

Магдебург

Теодор Доплер покинул зал совещаний и направился к себе в кабинет.

Здание, в котором он сейчас находился, было сердцем могущественной финансовой империи, раскинувшей щупальца по всему миру. Деньги не спят. Поэтому штаб-квартира «Транскапитала» работала круглосуточно. Здесь заключались сделки, анализировались рынки, циркулировали инвестиционные потоки. Одни кабинеты закрывались, другие открывались. Специалисты трудились посменно, не покладая рук.