Память Древних
Шрифт:
— Мне не понять, почему имея столько козырей в рукаве, вы до сих пор не повергли архонта лично.
Тальвада засмеялась в голос:
— Я расскажу тебе. Может быть. Если выживешь, — с неуместным озорством добавила эльфийка, словно бросала чародейке вызов в стрельбе из лука.
— С вас слово, — повела головой чародейка. — Клянусь, я выживу только ради этого.
«Не клянись, девочка» — подумала Тальвада и скомандовала Рессу вслух: идите. Данан рванулась вперед, но Жал, перехвативший взгляд Тальвады, придержал её. Пусть сначала другие. Борво шел с лютым опасением — это читалось в несоразмерно мелких шагах, подогнутых коленях и общей неприязни к происходящему, отпечатавшейся на лице воина. Эдорта храбрилась. Дей — плелся: ему так и не удалось пересечься с Гарном перед выходом, и выглядел
Когда подошла очередь последних — Жала и Данан, Тальвада движением подбородка указала эльфу: ступай! — а сама твердой рукой потащила Данан назад.
— Пошептаться напоследок, чародейка, — сказала она серьезно. Данан едва успела отвернуться от портала к леди-командору, как отовсюду вокруг навалилась непроглядная чернота.
— Что за?! — она дёргано оглянулась на портал, еще секунду назад источавший столь приятный для глаз сиреневый свет. Тот не мерцал даже по краям. Остывшее подобие зеркала, погасшее и теперь, кажется, бесполезное.
Данан словно со стороны услышала, как сглотнула. Все освещение, доступное им теперь, создавали серебристые жилы вокруг глаз женщин. Но если у одной из них было хоть сколько-то живое, напуганное лицо, то у другой оно напоминало посмертную маску. Отблески смотрительских черт скользили по глянцевой пластине на лице Тальвады, а над ними абсолютной пустотой зияли два бессмысленно серых глаза, в которых, как Данан показалось только сейчас, давным-давно закончилась всякая жизнь.
Глава 20
Джеллерт Вектимар выступил на Галлор ожидаемо и решительно. В один широкий бросок он перекинул армию к стенам столицы и ударил по северо-западным воротам. Когда первый залп осадных требушетов сотряс кладку ворот, город вздрогнул.
Брайс был готов. Какая бы ярость ни ослепляла и ни вела Вектимара, ожидать, что он полными силами ударит в ближайшие к его владениям южные ворота, было глупо. Штурм крепости, как и взятие города, сам по себе никогда не был по-настоящему удачным военным решением. Но если уж до него доходило, стоило браться за укрепление самых слабых мест. И Брайс начал с северо-западного прохода, за которыми находилась относительно небольшая территория угодий и хозяйств собственно королевской семьи. Потому стоило артиллерийским орудиям Вектимара дать первый бросок, как в ответ с оборонительных баллист крепости полетели громадные пробойные болты.
Командир, отосланный руководить защитой этого пункта, послал сообщение Молдвинну: «Вектимар начал наступлением именно там, где вы предвидели, милорд. Наши баллисты достают. Мы с легкостью справимся». Однако Молдвинн, знавший по опыту, к чему ведет излишняя самоуверенность командования, отослал в поддержку два легких маневренных отряда пехоты, чтобы они могли гибко перемещаться по стене между бастионами и включаться в любые оборонительные задачи. Подмога рассредоточилась в готовности сбрасывать крюки, поливать прибывших горящим маслом. Присутствовавшие два мага тоже навострились: как только осадные машины врага подойдут ближе, чтобы их можно было достать огненными заклятиями, атака Вектимара захлебнется, не начавшись.
Однако совсем скоро стало понятно, что Вектимар и не думал подходить близко: он дал приказ метить только и только в баллисты врага. Оборонявшиеся, как могли, пытались затянуть нападавших в полновесное сражение, надеялись на осадные лестницы и таран, но Вектимар просто ждал, наблюдая, как нет-нет, его требушеты разносят онагры на куртине Галлора. И вскоре стало ясно, чего именно ждал: из-за орудий, словно переваливаясь на эту сторону горизонта, мало-помалу взвивалась густая и плотная стены пыли. Покуда хватало вечерних огней, этой стене не было конца.
Сколько же орд он собрал?! Откуда у Вектимара столько людей?! — с ужасом вытаращился командир.
Послали за Молдвинном. Тот, оценив масштабы напасти, дал приказ срочно привести подкрепления. На вопрос, откуда
именно, Брайс на несколько секунд задумался: если снимет оборону с южных ворот, которые отсюда ближе всего, то, возможно, какая-то части войск Вектимара, которую тот мог намеренно послать в обход на такой случай, пробьется внутрь города именно там. Отзывать с севера тоже было не умнее: эти ворота находятся на пути Стабальта, и, хотя Девирн прислал весть, что Батиар выставит свои войска на их стороне, нет никакой гарантии, что в пылу битвы тщедушный подагрик не переметнется на сторону врагов. Проклятье! Надо будет выволочь его девчонку на улицу, прямо на стену, если Батиар надумает предать. Подвесить над пропастью, пусть старый хорошенько взбодрится! Ничто так не укрепляет клятвы верности, как разумный шантаж.Оставались только восточные ворота, и Брайс послал распоряжение о помощи туда. А пока оставленный на восточном рубеже командир перебрасывал войска, Молдвинн дал приказ делать вылазку. Надо каким угодно способом затащить Вектимара в прямой, контактный бой.
Они открыли ворота, спешно вылетая за стену на конях, вооруженные короткими копьями и луками. Если удастся задеть мастеров над орудиями, кто-то из дальних рядов точно двинется вперед на их защиту. А там в кураже сражения из вражеского строя выбежит вперед сначала один, потом другой… Сдерживать нетерпение воинов в битве порой даже сложнее, чем взбодрить к ней или чем развеять в рядах страхи, навеянные каким-нибудь дурным предзнаменованием. Если побегут хаотично, единично и небольшими группами, Вектимар ни за что не удержит войско в боеспособном строю. И тогда, будь врагов тут хоть тридцать тысяч, хоть пятьдесят — какая разница, если их командиры не смогут ими пользоваться?
Молдвинн двинул вперед, усиливая натиск небольшого, но элитного отряда конницы. Путь до требушетов был непрост: Джеллерт выставил для обороны орудий два ряда лучников и арбалетчиков, и бойцы Брайса падали замертво. Наконец, они добрались до требушетов, которые вблизи, в отличие от осадных башен, никак не могли себя защитить. Разя направо и налево, конница Брайса совершила могучий наскок, заставляя солдат Вектимара броситься врассыпную.
Вопреки ожиданиям Брайса, никто новый не кинулся на защищу требушетов.
— Что за дерьмо? — выругался Молдвинн под нос, не понимая происходящего. Он дал жестом приказ преследовать убегающих лишь небольшой группе солдат, чтобы разведать. Кажется, его заманивали в ловушку притворным отступлением. Но какой в этом смысл? Попытаются убрать его, самого Брайса Молдвинна? Возможно. Только как мог Вектимар рассчитывать на то, что Брайс лично отправится с вылазкой наружу? Это было совсем не в его правилах, и это хорошо знали все стратии и августы. Особенно Вектимар, которому воинское поведение Брайса и подмочило репутацию в последней битве Драммонда. А если бы тут не был Брайс? Они бы тоже заманивали городских солдат таким образом? Ведь нет же! В этом не было смысла, учитывая, что за спиной в этом случае они оставляют осадную артиллерию, которую люди Молдвиннов сожгут! Или расчёт был на то, что ради этого сожжения часть солдат покинет крепость? Брайс в страхе оглянулся: да нет, ворота закрыты, у врага не получится воспользоваться этой лазейкой и войти в город.
— Они бегут! — доносились сведения от посланных вперед бойцов-разведчиков.
— Дают деру!
— Уходят!
Это шло вразрез со здравым смыслом, и Молдвинн дал знак остановиться. Что бы там ни задумал Вектимар, он, Брайс не поведется на эту чушь! Он дал знак разворачиваться назад, к осиротевшим требушетам и палить ко всем демонам в пекло! Ему бы хотелось присоединиться к куражу своих бойцов: «Так им и надо, поганым выскочкам! Будут знать, как лезть на нас! Щенки!», но Брайс точно знал, что не время. Он развернул коня назад в город, пока его люди жгли и громили орудия. Как бы ни распорядился войсками и осадой Вектимар, не стоило считать его идиотом: в конце концов, именно его покойный король Драммонд избрал, как главного полководца в решающих битвах кампании, когда Редгар покинул лагерь. Как минимум, странным было то, что Джеллерт приказал лучникам бежать, бросив требушеты, в то время как стена пыли, взметаемая тяжелой, судя по всему, пехотой, с упорством морских волн двигалась к стенам Галлора.