Память Древних

Внутри Жал не стал размениваться на мелочи: в один миг он засиял амниритовыми жилами — так неистово, что стало светло вокруг него на пять шагов во все стороны. Чародейка посмотрела на это с неожиданным интересом и заметила:

— Хольфстенн бы сейчас оценил, — улыбнулась она, представив разномастные шутки про переносной или, вернее, переходной фонарь «Жал».

Эльф усмехнулся: громко, не так как обычно, что едва заметишь. Он будто стал свободнее, хотя по нему нельзя сказать, что он хоть когда-то вообще был несвободен или в чем-то зажат.

Правда, Данан доподлинно знала, что был. Давно.

Жал подвел Данан к основанию помещения, и Данан осознала: сейчас они действительно находятся в храме. От пола до потолка было вываяно две фигуры — мужчины и женщины, а перед ними на каменном полу лежало несколько накиданных одно на другое красивых разноцветных одеял. Теперь хмыкнула Данан: вот с этим, последним, уж точно постарался Жал. Планировал, готовился, целое утро, пока она была с Тальвадой, наверное. А место разведал так вообще вчера!

— Без смотрителей меня никогда не пустят в Ирэтвендиль, Данан, — сказал Жал, неотрывно глядя на статуи. Может, это такое эльфийское развлечение, вдруг подумала Данан — таращиться на изваяния древних? Может, они даже собираются семьями или даже целыми кланами по особым праздникам и приходят куда-нибудь, чтобы вот так же, задрав головы, глазеть на огромные каменюки? — Я не знал, сколько еще мы пробудем здесь, но очень хотел побывать в подобном месте. И не один, — сообщил Жал и посмотрел на чародейку.

«Для него это важно», — прочла Данан мгновенно. Она кивнула и спросила:

— Расскажешь о них?

Эльф, услышав вопрос, улыбнулся, как ребенок. Они очень редко говорили большими разговорами, и сейчас он был бы рад, если бы она его послушала.

— Я мало знаю об эльфийской культуре — почти ничего не помню. А что знаю, то скупо или обрывочно. Но ему, — Жал указал подбородком на каменного мужчину, — мне кажется, я бы мог поклоняться. Таренгар Неумолимый, Предвестник рока, Посланник владыки мертвых.

Жал рассматривал статую и будто прислушивался к себе: как сильно в нем самом резонирует древний эльфийский бог? Видит ли он, Жал, в Таренгаре самого себя?

— По легенде, — тихо заговорил эльф, — Таренгар был сыном Ночи и наставником владыки мертвых. Он научил его держать меч и сечь, не глядя. А потом стал самым верным подданным и другом — богом смерти, или Вестником смерти, — уточнил Жал, — Собирающим подать, Снимающим жатву. Он был искусен и верен владыке. Лишь однажды Таренгар ослушался приказа господина — когда тот вознамерился женить его на своей дочери. В знак особого расположения, конечно, но Таренгар не оценил.

— Как и ты бы? — не спрашивая, уточнила Данан.

— Мне претит любое насилие, ты знаешь, — не по случаю дипломатично ответил Жал.

— Стало быть, — Данан качнула подбородком в сторону статуи женщины, — это не она?

Эльфийская богиня была стройной и — видно было даже в камне — поджарой, как молодая олениха. В руках её острием вверх стояло копье.

— Нет, — улыбнулся Жал. — Тирсагар Настигающая была охотницей, которую побаивались почти все наши боги. Не будучи богиней войны, она отправляла владыке мертвых пышные дары: нерадивых охотников и собирателей, беспечных путников сквозь лес, дерзких гордецов, почитающих охоту не пропитанием, а забавой. Хранительница лесов никогда не была милосердной, её называли Железным копьем. Если верить преданиям, Таренгару пришлось с ней нелегко.

— Он взял её силой? — не оглядываясь на эльфа, спросила чародейка.

— Измором, — усмехнулся Тальвес. — Когда она отказалась сойти с ним в мир мертвых, он отказался забирать души тех, кто погибал в лесах. Они доконали её, и Тирсагар сдалась.

Данан выдавила циничный смешок:

— Парню надоело работать, и он спер все на женщину, что это её вина.

— Кого-то напоминает, правда? — тут же подхватил Жал, поглядев на Данан в ответ. Его глаза смеялись. Не насмешничали, а смеялись в открытую, задорно и искренне.

У Данан тоже задрожали плечи — от беззвучного смеха над понятным намеком. Она все еще надеялась, что однажды Дей справится со всем и придет в себя.

— Они были счастливы? — спросила Данан, снова возвращаясь взглядом к статуям.

— Больше, чем любая другая пара в наших легендах. Данан, — позвал Жал и потянул за руку, требуя посмотреть на него. — Если бы я не был твоей смертью, твоим товарищем, твоим спасением от голосов, твоим подручным и помощником, если бы я был просто собой, Тальвесом из Эйтианы, ты могла бы остаться со мной? Хотя бы сегодня? — уточнил он тут же, чтобы, не дай Вечный, Данан не задумалась о вечности, которой у них нет.

Жал не двигался, а Данан всматривалась в мужское лицо, которое оказалось к ней много ближе необходимо. У неё не было ответа: слишком трудно представить все эти многочисленные «бы». Данан потянулась вперед и немного вверх, положив одну из рук эльфу на щеку.

— Я не знаю, как могло бы быть, Тальвес. У меня скверное воображение, — усмехнулась она. — Но сейчас мы здесь, и в другой раз скажи мне прямо, куда мы и зачем. Потому что, знай я правда, сама потащила бы тебя сюда.

Жал улыбнулся немного печально: она все же не захотела понять его мысль. Может, потому что сейчас это все усложнит. Может, оттого, что сейчас для неё любой чувственный опыт стал бы непосильным усилием. А может, она просто не способна проникнуться моментом и историей чужих богов, как ему бы хотелось. Просто не способна и все. Он ведь тоже не романтик, это здесь, в Ирэтвендиле, куда он мечтал хоть раз попасть просто гостем, почему-то размяк. Не время. По крайней мере теперь, после её слов, которые все-таки несли приятный, теплый смысл.

В тот раз Тальвес был другим. Отдаваясь и принимая, Данан чувствовала это в каждом касании и выдохе. Словно после того, как она сказала, что ей трудно воображать всякое «бы», эльф решил наглядно продемонстрировать, что имел в виду. Он не был с ней, чтобы помочь, не утешал, не разгонял тучи, не глушил голоса, не наказывал и не заявлял прав. Он не выполнял никакую работу, а просто был, как был бы обычный мужчина с женщиной, которая для него ценна.

Данан лежала на плече Жала и думала, как много ясности внесло их пребывание у эльфов в происходящее. Причина, по которой эльфы не могли действовать активно были ясны: Тальвада не хотела рисковать своими смотрителями, высылая их вхолостую из леса, где они находились под магической защитой Капкана Хранителя. Отчасти ей стоит сказать спасибо: это было не самое смелое решение, но точно сохранило на их, смотрительской, стороне хоть какие-то военные силы. Которых «не хватит», — припомнились слова Тальвады чародейке.

Тальвес поглядел на женщину в руках с грустью: жаль, что ему уже не удается с былой легкостью затыкать в голове чародейки все голоса. Как минимум один — ее собственный, голос человека, который тащит бремя выбора в их отряде и все время бдит.

— О чем ты думаешь? — спросил Жал неуверенно: вдруг её ответ будет слишком длинным.

— О тебе, — ответила Данан, лукаво взглянув на мужчину.

— Да ладно, — отозвался тот и следом ущипнул себя за бедро: это в самом деле происходит с ними? Они что? Они это… кокетничают? Флиртуют?! О, Неумолимый Таренгар, как его потрепала жизнь! — воскликнул внутренний голос эльфа. И он тоже, как ранее Данан, узнал в этом внутреннем голосе интонации Хольфстенна. Вот же хитрый гном, одомашнил их!