Память Древних

— Женись на мне! — проигнорировав, потребовала Хеледд, снова рывком бросившись к решетке. — Ты ведь ни черта не знаешь о правлении!

Диармайд и хмыкнул:

— Судя по случившемуся бунту, ты тоже. И потом, мне этого не простят.

— Какая разница?! Они сами усадили тебя на трон! На мой трон! — Хеледд вцепилась в прутья решетки. — Им придется смириться с твоим решением.

— Им придется смириться с тем, что я — смотритель Пустоты. А все остальное я намерен сделать по уму. Например, отдать тебя перед казнью Батиару и Альфстанне Стабальт. Думаю, они предъявят тебе претензии.

— Нет, если мы поженимся!!! — горячо настояла Хеледд.

— Прости, — Диармайд качнул головой и отвернулся, сказав себе, что пора идти. — Я смотритель Пустоты, мне нужна особо плодовитая женщина. Да и мое сердце уже занято.

— У королей нет сердец!

Дей оглянулся через плечо:

— Судишь по себе?

Хеледд трясло. В спину Диармайда она кричала все проклятия, какие знала.

* * *

Они вышли из дворца наспех, взяв только оружие. За минувшую ночь Данан ухитрилась состряпать на скорую руку несколько зелий, ингредиенты для которых наглым образом сперла у Сеораса. Равно как и чей-то посох (Данан не знала, чей именно, но попросила прощения в душе за кражу). Эдорта смогла раздобыть в дорогу немного воды и снеди, но Данан подозревала, что воительница сделала это вообще загодя. То, что мечница не осталась с Ллейдом тоже наводило на разные спорные соображения, но их Данан предпочла отложить до лучшего «никогда».

Её желудок измученно и голодно заурчал, и Данан предложила остальным свернуть в любой придорожный кабак, который не пострадал и в котором могут дать съесть «хоть что-нибудь, кроме крыс». Борво тут же озлился:

— А что мешало поесть во дворце?!

Данан взглянула на Борво с усталостью и странно повела головой, словно не понимая, раздался этот голос внутри её головы или снаружи?

— Его детский нрав, — опустошенно отозвалась она, сворачивая куда-то, где по её разумению, можно было покушать. Следующей непосильной задачей стало наскрести на обед. Ресс поразился непрактичности вновь обретенных союзников, но все-таки вызвался помочь, доканывая при этом Жала:

— Ты же Эйтианская гадюка, почему у тебя нет денег?!

Жал скептически покосился на эльфа и сказал:

— Я завалил последний заказ на её смерть, — ткнув при этом в Данан локтем.

Данан, безотчетно растирая висок и заталкивая в рот куски какой-то пищи, спрашивала, знает ли кто из них самый короткий маршрут до южной Цитадели Тайн. Эдорта отозвалась утвердительно. Холфьстенн взирал на происходящее с изрядной долей сомнения.

— Ну, слушай, а ты правда уверена, что до Дея дойдет?

— Я ни в чем не уверена, — отозвалась чародейка. — Но я назвала его королем раз десять, мне кажется. А, — она махнула рукой и встала из-за стола.

Все, что она делала, как выглядела и как бросала редкие фразы в дороге, — все приводило к однозначной мысли: Данан тщилась, как роженица, вытолкнуть из головы архонта, и готова была ради этого на все. С того момента, как они вышли из Ирэтвендиля, голос, приглушенный у эльфов Капканом Хранителя, теперь терзал голову чародейки, как вкрученный ржавый гвоздь. Данан не могла сказать, говорил ли архонт с ней так громко и угрожающе прежде, но сейчас, в контрасте с относительным спокойствием Ирэтвендиля, женщина хотела лезть на стены.

Когда она озвучила это в пути, Стенн даже пошутил:

— Ага, только со стенами в Галлоре нынче проблемы. — Потом призадумался и спросил с таким лицом, что было не разобрать: всерьез он или опять дурачится.

— Слушай, а я вот не могу понять. Это что, какая-то народная женская забава в Даэрдине — валить крепостные укрепления?

Борво заржал в голос. Из всех присутствовавших он один знал и видел воочию случай с Керумскими вратами, и теперь хохотал до слез, согнувшись и не в силах двинуться с места.

На него Хольфстенн тоже покосился с опасением, затем, не дождавшись ответа, снова глянул на Данан.

— А Темный архонт вам там случаем анекдоты не рассказывает?

Данан пожала плечами:

— Чужой голос в голове — это так-то вообще один сплошной анекдот.

Жал покосился на это с одобрительной усмешкой. Вызвав всеобщий вздох изумления, он притянул Данан за плечо и поцеловал в висок. Легко и непринужденно. Эдорта уставилась на это, застыв на месте. Стенн только хмыкнул, но тоже со словами не нашелся.

Они украли лошадей возле какой-то из придорожных гостиниц: Ресс сумел поджечь стог сухого сена во дворе, привлекая внимание, а Стенн и Жал — этим воспользоваться.

Стоило попасть на земли Диенара, и стало понятно, что все их предположения, вся спешка были ко времени. Проплешинами обглоданная земля чернела от скверны. В других местах, пусть и целых, путникам не встретилось ни души: люди боялись, бежали, прятались. Воистину, потери, которые в эту Пагубу понес Айонас, были в Даэрдине самыми значительными. Жал постоянно оглядывался в дороге, говоря: «Они там, за холмом» или «Справа. Давайте уйдем немного влево». Борво, Ресс и Данан не нуждались в таких указаниях, но озвучивать их сами не могли. Ресс тоже с каждым сделанным шагом выглядел все хуже. На дневном привале он подошел к Данан и спросил, взглядом указывая на браслет, нет ли у неё еще одного. Данан развела руками: к счастью или к сожалению.

Иногда Данан изменяло зрение: она то оглядывалась по сторонам, резко оборачиваясь, то щурилась и вглядывалась вдаль. Чем ближе становилась Цитадель, тем труднее дышал Борво.

— Вечный, — шепнул он, складываясь к луке и хватаясь за грудь, словно смерть железной рукой вцепилась ему в сердце. — Сколько их там?

— Точно не меньше, чем было в Руамарде, — выдохнула Данан, пошатываясь в седле в руках эйтианца (лошадей на всех не хватило). Тот глядел на её почерневшие вокруг глаз черты с заметным опасением.

Ресс был бы рад присоединиться к перечислению их горестей, но, приметив вдалеке, черные пятна, метнул туда сгусток молний.

— Исчадия, — пояснил он. — Учуяли нас.

Данан кивнула, стараясь взять себя в руки. Видать, им крайне скверно, если сквозь разговор, лошадиное ржание и гомон в голове шипение исчадий осталось для них с Борво незамеченным.

Когда исчадия подобрались поближе, Ресс швырнул в них еще несколько молний, и этим ограничился: спешиваться и ввязываться в драку было явно лишним.

Битва за Цитадель Тайн показалась издалека. И сразу объяснила, отчего в окрестностях на их пути попадалось столько исчадий. Все нечисть на многие лиги вокруг стекалась к квинтэссенции своего существования. Он, должно быть, уже там. О, дай Пророчица, его было кому встретить…

Путники ворвались верхом в гущу боя, когда солнце нырнуло за горизонт наполовину. Впрочем, зайди оно полностью или погасни совсем, вокруг бы остался свет. Заклятия теократов и чародеев Цитадели летели во все стороны, высвечивая из первого сумрака черные пятна голодных, страшных, алчущих тварей. Эти, в отличие от первых, которых довелось увидеть в жизни Данан, не останавливались, чтобы пожрать трупы. Близость архонта превращала весь прочий корм в жалкую падаль. Кому нужны мёртвые люди, когда где-то совсем рядом есть Он.