Папелучо

В итоге я подсоединил телефонные провода к проводам к маминому ночнику. Я и хотел-то всего

лишь посмотреть, засветится ли телефон и зазвонит ли лампа. Увы, из этой затеи ничего не вышло.

Дом погрузился во тьму. Стало темно, как ночью, и некого было позвать, потому что был

праздничный день, и к тому же телефон был сломан. Но, как мог, я разобрал свою аппаратуру, и когда

пришел отец, он заменил пробки и – готово! Он даже не ругался. Вот так всегда: когда кто-то думает, что

соберет нечто грандиозное, ничего не выходит.

Похоже, умерла хозяйка дома напротив, у дверей ее дома находилось пятнадцать машин и два

восьмицилиндровых “Мерседес-Бенц”.

Январь 3

Вчера, когда я уже засыпал, я вдруг проснулся от мысли о том, что Домитила умерла, и я начал

думать и думать об этом. В конце концов я встал с постели посмотреть на нее. Оказывается, папа

подумал, что в дом пробрались воры, потому что он захлопнул дверь и даже вытащил револьвер. Он

говорит, что обежал весь дом, но к счастью меня не заметил. Домитила храпела в своей кровати, но я

подумал, что она в агонии и разбудил ее. Она же велела мне ложиться спать и посоветовала положить

ледяной компресс на голову от нервов. Я не знаю, что случилось, но когда рассвело, моя кровать была

мокрой, а я кашлял. И что же в итоге? Только после завтрака я кашлянул уже сто восемь раз.

Вероятно, я умру, и в этом случае, мне было бы приятно, если бы меня похоронили в самом

простом ящике и на сэкономленные деньги купили бы шоколада бедным ребятишкам. Я также

посоветовал бы, чтобы не осматривали мои ящики и не давали семена моей канарейке. И чтобы они не

плакали обо мне, потому что, возможно, я попаду на небо.

Январь 4

Я до сих пор валяюсь в кровати с высокой температурой и с бронхитом. Я заплакал, потому что

Хавьер пошел в кино, но потом подумал, что плакал оттого, что мне хотелось страдать и мучиться и

утешился. Когда кто-то хочет помучиться, оказывается, что боль проходит, а если она не хочет уходить,

то приходит мама и вытаскивает ее.

У меня в постели разлился суп, и мне постелили чистую простынь. А еще у меня сломались часы,

которые папа дал мне поносить. Но меня не ругали, потому что у меня был жар. Мне нравится болеть,

потому что тогда меня называют “деточкой”, готовят мне особенный суп и умоляют, чтобы я съел его

полностью. А еще мне сулят все, что нужно, и когда мама рассказывает доктору про жар и кашель, мне

делается и больно, и радостно, это все равно, как смеяться и плакать. Я также умываюсь теплой водой, а,

если не хочу, то и не умываюсь. Ого, кажется мой звонок звучал всю ночь.

Я придумал учить мух, как почтовых голубей. От изобретения погибли четыре мухи, но я

раздумываю о другой, новой системе, которую испытаю завтра. Я думаю, что можно управлять атомом и

использовать его, как бомбу.

2

Домитила по-прежнему чувствует себя хорошо, но я замечаю, что она потолстела, и кто знает не

начало ли это смертельной болезни.

В любом случае, умрет она, или нет, я буду святым, ведь в таком случае мне не нужно садиться в

тюрьму.

Я должен был, просто обязан, встать за рубашкой, потому что упал с кровати и разбил стекло

выстрелом из ружья. Я должен был собрать и вынести осколки, чтобы их не увидели. Так я избавился

бы от маминого гнева.

А я так хорошо прицелился, что убил муху, которая была на стекле и другую, которую стрела

пригвоздила к потолку, где она и осталась.

Теперь выясняется, что отпуск мы проведем на побережье, и весь дом сидит на чемоданах, а мама

совсем сбилась с ног, потому что теряются ключи, и всякий раз она обвиняет в этом нас. Домитила не

реагирует, когда кто-нибудь заговаривает с ней, и на весь свет закатывается перебранка, потому что

сломался кран умывальника. Поездки – это такая тягомотина и скукотища, потому что во-первых

не разрешают никуда выходить и ничего делать, так еще и гоняют со всех сторон. Ты чувствуешь себя

заключенным, и ясно, что думаешь о заключенных, а уж когда видишь запертую канарейку, то, понятное

дело, открываешь дверцу, и эта бедолага улетает. А мама закатывает новую шумиху, потому что

канарейка улетела, и эта канарейка – ее.

К счастью, днем пришел сантехник с загрубелыми негнущимися пальцами, пропахший мастерской.

Мои пальцы тоже почти не сгибались после того, как я использовал его инструменты. Плохо было то, что

у меня упал разводной ключ и разбил плитку в ванной. Но поскольку моя мама так сбита с толку и

находится в растрепанных чувствах, то она этого не заметила. А когда мы вернемся с отдыха, пройдет

столько времени с того момента, как разбилась плитка, что это уже не будет иметь никакого значения.

Папа рассердился, потому что я был за столом с негнущимися руками, но я поторопился рассказать

ему о том, что ударился в другой день, но не сказал, когда это было. А он посоветовал мне выпить воды,

потому что нашел, что я бледный.

Это – не притворство, если кого-то считают бледным, когда он и в самом деле бледный.

Какое счастье – уехать отдыхать на побережье! Я не знаю побережья, но мне кажется, что оно

должно быть полным приключений и, кроме того, это, должно быть, то место, где делают шоколад

“Побережье”.

Я собрал свой чемодан, и туда не поместилось ничего больше, кроме моих вещей. Я попросил

Хавьера, чтобы он унес мою одежду, а он не захотел. Так вот я спрятал ее под матрасом, и когда я

вернусь, она будет чистенькой и отглаженной, а это – большое дело. Для отдыха мне нужна только та

одежда, в которую я одет, а когда она загрязнится, я надену купальный костюм – и готово.

Январь 11

Ну, наконец-то мы подъезжаем к побережью. Оно называется Винья-дель-Мар(Виноградник У