Парадокс Лапьера

– Чтобы закончить твой образ нам стоит купить еще одну деталь, – она сделала вид, что проходится критичным взглядом по телу андроида.

– Саманта, это нерациональная трата средств. После возвращения на корабль платформа не сможет все это сохранить, андроиды не имеют права владеть чем-либо, – спокойно уточнил он.

Эдинсон был абсолютно прав, но Сэм было все равно.

Взяв пакеты из рук офицера, он последовал за ней. Парочка исследователей зашла в ювелирный магазин. Беккер ходила между рядами, где на витринах блестели всевозможные украшения и драгоценные камни. Остановившись возле стенда с крупными цепями из белого золота, она начала рассматривать товар.

– Саманта, есть проблема, – тихо проговорил андроид, подходя ближе к своему оператору.

– Что? – девушка подняла голову.

– Трое мужчин азиатской внешности, восточный вход.

Биолог как бы невзначай решила повернуться к другой витрине, делая вид, что очень заинтересована жемчужным браслетом, однако через толстое стекло попыталась незаметно разглядеть незнакомцев, которые привлекли внимание синтетика. Возле массивной двери действительно стояло трое мужчин, они нервозно переглядывались и бросали взгляды в сторону пары военных, о чем-то тихо переговариваясь.

– Платформа предполагает с вероятность в девяносто три процента, что они преследуют…

– Как долго они уже за нами следят? – тихо спросила Сэм, перебивая робота.

– Платформа заметила их еще в магазине одежды.

– Твою же мать, – офицер отвернулась и поджала губы, – можешь подслушать, о чем они говорят?

– Минутку, – Эдинсон усилил чувствительность слуховых сенсоров, параллельно включая шумоподавление, дабы очистить звук от посторонних голосов, Саманта терпеливо ждала и прикидывала в голове примерный план действий. – Они подозревают, что данная платформа является синтетической формой жизни. Но не уверены на сто процентов.

– Че-е-ерт, – протянула биолог.

– Они идут сюда. Цели в зоне видимости, – сказал робот, и его лицо стало серьезным, девушка заметила, как его кулаки сжались – синтетик был готов к драке.

– Эдинсон, нет, – она отдернула его, хватая за руку.

Счет шел на секунды и решение пришло в голову офицера незамедлительно, самое глупое и примитивное, она одним резким движением притянула к себе синтетика, кладя одну руку на его затылок, а второй – быстро направила его ладонь на свою талию. В тот момент, когда троица преследователей уже завернули из-за витрины в метре от них, Беккер приподнялась и впилась поцелуем в губы своего механического товарища. Он стоял в ступоре неподвижно, вообще не представляя, что ему нужно было делать. В программе не было указано ничего похожего, даже намека на протокол поведения в подобных ситуациях, ведь ни один инженер или программист Корпорации даже подумать бы не мог, что однажды андроиду придется целоваться с человеком. Благо горевшим красным индикатор на лбу синтетика не было видно. Но вдруг в памяти Эдинсона возникла запись о том, как он видел на улице Сиэтла, недалеко от одного из ресторанчиков, страстно целующуюся парочку, программа моментально проанализировала действия мужчины и сгенерировала модель поведения, в мозгу робота все это происходило за доли секунды. Надеясь, что поступает правильно, Эд положил вторую руку на спину Сэм, а ту, что сама биолог секундой ранее положила на свою талию, сжал крепче, прижимая девушку к себе, голову он склонил слегла влево, прикрыл глаза и углубил поцелуй. Имплант Саманты моментально просигнализировал о повышении сердцебиения и выделении специфичных гормонов. Эд, приняв во внимание эти показатели, сделал вывод, что все было сделано верно с его стороны. Их импровизированный поцелуй длился не больше нескольких минут, однако Беккер показалось, что прошла вечность, и когда три смущенных от порыва чувств молодой пары мужчины прошли мимо, нервно покашливая, она услышала фразу одного из них, брошенную второму:

– Кретин ты, Хэчиро, андроида он увидел! – причитал самый высокий из троицы.

– Но я правда думал, что он настоящий андроид, – попытался оправдаться тот, что был помладше.

– Чуть не опозорил нас… – сказал третий, вмешиваясь в диалог.

Офицер тут же отошла от своего товарища, делая глубокий вдох. Это было просто невероятно странно. И откуда вообще Эдинсон знал, что ему нужно делать? Вел себя как заправский казанова-сердцеед.

– Почему именно поцелуй? – вдруг спросил Эд.

– Давно известно, что публичное проявление чувств смущает других людей. Чистая поведенческая психология, – отшутилась она.

– Платформа полагает, что украшение номер три лучше всего дополнит имеющийся образ, исходя из анализа цифровых фотографий, найденных в юнете.

Беккер улыбнулась, она была благодарна, что андроид не стал задавать дополнительных вопросов и просто повел себя так, словно ничего и не было. Офицер решила сделать также, не придавая никакого значения тому, что произошло минутой ранее, ведь это был лишь маленький фарс для отвлечения внимания. Или же оба заставили себя так думать.

Купив дорогую цепь с крупными звеньями, они направились на парковку, дабы вернуться в отель и оставить кучу накупленного добра в номер, а также довести собственный образ до ума. Она собрала волосы в два пучка на макушке, которые теперь создавали у Эдинсона стойкую ассоциацию с кошачьими ушами, выпустив две пряди из челки, а после нанесла легкий макияж, скрывая типичные признаки усталости любого офицера флота. Завершив сие творение модными очками в пластиковой черной оправе с желтыми треугольными линзами, которые приобрела в комплекте с комбинезоном.

Биолог слегка критично осмотрела отражение в зеркале. У нее не часто выдавались возможности носить макияж и выглядеть женственно из-за особенностей своей профессии, поэтому каждый раз, видя свое лицо, оформленное косметическими средствами, придававшим ее чертам большей выразительности, был как первый. Ученая не была красавицей с идеальным модельным лицом, но ее внешность с уверенностью можно было назвать симпатичной и милой, однако спавшая только к двадцати двум годам типичная юношеская припухлость сделала ее лицо, как отмечали многие давние друзья и знакомые, более стервозной за счет ярко выразившихся скул и фирменного полуприщура.

Следом за этим Сэм решила ненадолго заехать в один из местных ресторанов, дабы перекусить, а потом уже отправиться в одно из злачных мест «старого Амстердама». Девушка не решилась ехать в Обитель Греха, ведь попросту побоялась того, что ей там могли ненароком в выпивку подсунуть какие-нибудь вещества, выбрав второе по посещаемости ночное заведение под названием «Золото Авроры», названное в честь хозяйки клуба.

Когда аэрокар Саманты выехал на одну из центральных улиц, она взглянула на навигатор, дорога была переполнена из-за чего образовалась пробка. Переключив несколько карт, биолог увидела, что через тридцать метров был съезд с дороги, и, если объехать по другой улице и свернуть в соседний квартал, пробку можно было бы и объехать. Так девушка и решила поступить.

Однако буквально через десять минут она поняла, насколько ошиблась со своим планом. Было очевидно, что они свернули не туда, Эдинсон так же это подтвердил, скорее всего навигатор дал сбой и повел аэрокар слегка неверно, построив маршрут в объезд целого района. С каждым метром дорога становилась все более темной, а окружающие постройки казались заброшенными. Освещения здесь почти не было, тут и там виднелся мусор, бытовые отходы и разбитые старые аэрокары. Похоже, что они попали куда-то в бедный район, находившийся близь спуска на нижний уровень, о котором говорил Джоттар. Интуиция подсказывала, что здесь было опасно, оранжевый дорогой аэрокар был словно маяк в ночи, наверняка притягивая к себе ненужное внимание. Наконец, через несколько уличных поворотов, они увидели мелькающие неоновые вывески, и девушка облегченно выдохнула.

Вскоре военнослужащие все же добрались до места назначения без особых проблем. Передав транспорт парковщику клуба, они с легкостью прошли фейсконтроль, ведь одеты оба были довольно дорого, демонстрируя свою платежеспособность.

Внутри заведение оказалось большим и просторным, заполненным гомоном голосов и громкой музыкой. На высоком потолке виднелись неоновые вывески и голографические золотые украшения, создававшие невероятной красоты геометрические фигуры. В зале было два этажа: основная часть первого этажа представляла из себя большой танцпол, вокруг которого стояли столы, занятые гостями, поодаль находилась лестница на второй этаж, где находились вип-ложа, под которой, этажом ниже, располагался бар. Интерьер и дизайнерские решения поражали тем, насколько все было выполнено аутентично и со вкусом – Аврора, хозяйка клуба, явно не поскупилась на все это. Золотой, белый, черный и красные цвета смешивались в одну красивую картинку, не вызывая зрительного отторжения от излишнего пафоса и вульгарности, как это было в «Обители Греха», который Беккер скорее назвала бы дешевым блядюшником, нежели престижным заведением, побывав там однажды в один из немногочисленных визитов на станцию.