Парадокс Лапьера
Шрифт:
Эдинсону пришлось убавить чувствительность слуховых сенсоров, включив легкое шумоподавление, иначе от громкости музыки он готов был оглохнуть. Но сама музыка, к слову, была довольно приятной, заставляя находившуюся в приподнятом настроении Саманту нелепо пританцовывать, направляясь к бару. Андроид анализировал и сканировал окружение, прикидывая, кто здесь мог представлять наибольшую угрозу. Какая-то уже явно пьяная девица слегка шлепнула андроида по заднице, когда тот проходил мимо нее, синтетик удивился и обернулся, глядя, как незнакомка заходит в одну из дверей. Его индикатор под слоем искусственной кожи загорелся оранжевым. Что же, видимо, так органики проявляли любезность и доброжелательность в подобных местах. Робот пошел дальше, замечая, что Сэм уже заказала
– Что будешь пить, красавчик? – обратился он к Эду.
Он посмотрел на Саманту, ища помощи в ее глазах.
– Текилу с лимоном, – прошептала она прямо ему в ухо, нагибаясь к Эдинсону.
– Текилу с лимоном, будьте добры, – такое учтивое обращение явно понравилось мужчине за стойкой, который чего только не слышал в свой адрес за многочасовую смену, особенно под утро, когда большая часть гостей изрядно напивалась.
– А у тебя все будет нормально с… ну-у… – она указала на горло, припоминая то, как андроид избавлялся от пойла Джоттара.
– Все хорошо, конструкция предполагает вместительность жидкости до одного литра.
– Не маловато? – хохотнула биолог.
– Вместительность мочевого пузыря у человека в среднем четыреста пятьдесят миллилитров, так что в туалет ты явно будешь чаще бегать, чем данная платформа, – ухмыльнулся он и с готовностью принял шот текилы от улыбчивого бармена, который явно строил глазки андроиду.
Биолог оценила такую колкую шутку и с улыбкой приняла свой напиток. А синтетик понял одну вещь: люди были в большинстве своем очень предрассудительны, судя лишь по внешности. Сейчас, когда он был одет как человек, а его налобный индикатор был скрыт, к нему относились как к равному, никто не шарахался от него и не косился недовольным взглядом. Наоборот, то внимание, что он получал, было позитивным: девушки заглядывались на него, подмигивая и улыбаясь, а парни оценивающе оглядывали его внешний вид. Так мало было нужно, чтобы стать своим среди чужих.
С каждым выпитым коктейлем его оператор становился все более расслабленным и веселым. Концентрацию постепенно терял и сам андроид, понимая, что какой-то очевидной опасности, кроме алкогольного отравления и последующего болезненного похмелья, офицеру Беккер не грозит.
Саманта много шутила и громко смеялась, текила хорошо влияла на ее настроение.
Чуть больше чем через час, вполне себе уже раскрепощенная исследовательница, услышав первые мотивы очень полюбившейся песни, потянула своего товарища в сторону танцпола. Робот не очень понимал суть такого процесса как танец, но быстро сориентировался, что нужно было делать, когда программа выдала ему четкие алгоритмы действия, после анализа окружавшей их плотной толпы людей на танцплощадке.
Однако то, чего его программа явно не ожидала, так это невероятной страсти, с которой начнет свой танец Саманта. Песня, конечно, неплохо поддавала нужного настроения, томный мужской голос пел про сладостный грех и про то, как нечестивый муж изменяет своей жене, разбавляя все это такими же томными стонами. На парочку исследователей совершенно не обращали внимания, ведь они были сейчас абсолютной частью того хаоса, что творился в стенах «Золота Авроры».
Сэм удивительным образом была довольно пластична для заправского вояки, ее гибкость позволяла ей очень плавно двигаться. Девушка прошлась руками вдоль своего тела, а затем выгнула спину, откидывая голову назад, блестки на ее веках переливались под светом неоновых ламп, заставляя Эдинсона засмотреться на это красивое зрелище. Он легко двигался в такт музыке, копируя движения некоторых парней рядом с собой. Но потом, когда мелодичный куплет закончился и начался припев, сопровождающийся хором нескольких голосов и размашистой смесью ударных и басов, у Саманты будто бы окончательно сорвало крышу.
Она, словно кошка, подошла к андроиду, а затем в лучших традициях стрип-дэнса начала двигать бедрами в опасной близости от робота. После чего она резко
присела на корточки, поднимая руку вверх и плавно покачиваясь, откинула голову, внимательный взгляд Эдинсона заметил, как Беккер прикусила губу. Казалось, что девушка получает настоящее наслаждение от танца, чему очень способствовало то количество алкоголя, которое она успела выпить. Тут же Беккер плавно поднялась, ведя руками сначала по крепкой ноге, а затем и по торсу синтетика, останавливаясь на его груди, кладя ладони на твердые искусственные мышцы. Программа сбоила и выдавала ошибку за ошибкой, он не понимал, как ему стоит себя вести, но встретившись с глазами своего оператора, которые блестели в полумраке помещения и смотрели на него с вызовом, словно ожидая от него следующего шага, он вдруг понял, что наверняка и он, и сама Сэм завтра пожалеют обо всем, что сегодня творилось. Но маленький демон, сидевший на левом плече твердил ему, что он должен чем-то ответить, и Эдинсон принял правила этой странной игры.Программа с готовностью выдала смоделированный образ действий, и робот уверенно притянул к себе девушку, прижимая к своему телу и сминая ткань комбинезона под крепкой хваткой рук. Саманта хитро и ликующе улыбалась, продолжая плавно и вызывающе извиваться в его руках. Навряд ли ее мозг, застеленный алкогольной пеленой, сейчас в полной мере давал отчет своим действиям. Синтетик увидел за спиной своей партнерши по грязным танцам другую парочку, и тут в его глаза бросилось то, как молодой человек чувственно, но довольно страстно целует свою подругу в шею, когда та наклоняет голову. Решив повторить сей трюк на Беккер, он слегка надавил сильной рукой ей на спину, заставляя прогнуться и открыть шею, после чего недолго думая робот прильнул к ней губами, аккуратно целуя.
И в этот самый момент та рациональная часть девушки, которая просто сиреной била тревогу последние несколько минут, наконец-то взяла вверх. Офицер будто пришла в себя, медленно отходя от синтетика, который внимательно смотрел на нее, пытаясь понять, что пошло не так. Все-таки поцелуй был лишним. Биолог вернулась за барную стойку, где веселый бармен присвистнул, говоря несколько комплиментов тому маленькому шоу, что устроила Саманта.
Эд ушел в туалет, дабы незаметно очистить внутренности от текилы.
Сэм, заметив это, шумно выдохнула. Это что еще за перфоманс одинокой девы она выдала сейчас? Да еще и с кем, с андроидом! Боже, они ведь были коллегами, она была обязана держать себя в руках. Нужно дистанцироваться от него, пока она не решила еще что-нибудь выкинуть, и именно при этой мысли в голове Беккер сразу же возник вечный вопрос про анатомию роботов. И в этот момент, кажется, офицер точно готова была дать себе по лбу, чтобы перестать думать о подобных вещах в отношении коллеги. Да и что было с роботом? Она даже представить не могла, что синтетик может настолько мимикрировать под окружение и ситуацию, в которой находился.
Эдинсон вернулся через несколько минут и, подойдя к барной стойке, неожиданно услышал обращение к себе:
– Красавчик, эй, так как тебя зовут? – спросил у него бармен, сверкая белоснежной улыбкой.
– Эдинсон, – ответил робот.
– Я Сантиагу, – он протянул руку и синтетик ее дружелюбно пожал. – Я заканчиваю смену через десять минут, не хочешь присоединиться ко мне и моим друзьям? Они за тем столиком, – он указал за один из дальних столов поодаль от танцплощадки.
Андроид замялся и мужчина, бразилец, судя по всему, с улыбкой обратился уже к Сэм, которая смотрела куда-то на лестницу и пропустила мимо ушей диалог молодых людей:
– Дорогая, позволишь украсть мне твоего горячего друга? – с игривой интонацией спросил он.
Беккер сначала не поняла, о чем шла речь, смотря то на бармена, то на своего механического товарища, а потом, когда к ней с опозданием дошло, что происходило, она едва успела сдержать рвущийся наружу дикий истеричный смех. Насколько было сейчас комично наблюдать, как ничего не подозревающего Эдинсона завлекают в гей-тусовку.
– Конечно, Сантиагу, – махнув рукой, ответила она, улыбаясь, – повеселитесь там.