Парк 300

Крамир гулял по снежному мегаполису. Людей было больше, чем обычно. Приближался новый год. Город украсили праздничной символикой, в крупных районах города поставили пестрые ёлки. Крамир никогда не считал себя оптимистом, но в новогоднюю пору, особенно перед самим празднеством, когда народ суетится, хлопочет, Крамиру становилось как-то по-особенному грустно и легко. Каждый человек, как бы его не покорёжила судьба, имеет право на сострадание и тёплые чувства. Мимо прошла женщина с ребёнком. Наверно, подумал Крамир, на каток торопятся, сейчас там аншлаг. Неожиданно, непринуждённо мысли отставного АФБшника сменились, уступая тёмный налёт неприятного раздражения, сладостному благоговению. Когда-то его отец и мать ходили с ним на каток, где он набивал себе шишки и синяки, потом мать на ночь мазала ушибленные места мазью, приговаривая о свадьбе и быстром выздоровлении. Удивительно, как способен меняться человек. Полчаса назад исходил гневной слюной, а теперь умиляется, смотря на счастливые лица людей. У Крамира давно хранилась мечта. Ею он ни с кем не делился, никогда. И сейчас в его чугунную, болящую голову пришла замечательная идея. Крамир выудил в кармане пальто мобильник, нашёл нужный контакт. Гудки - гудки - гудки, длинные, монотонные, больно противные.

– У аппарата, - раздалось в трубке на исходе седьмого гудка.

– Это Корамир. Работаешь?

– Не ожидала тебя услышать. Пока да, но заканчиваю через час.

– В кино сходить хочешь?

– Батюшки, ты чего? Сбрендил?

– Я серьёзно.

– На свидание приглашаешь?

– Типа того.

– В кино, а потом?

– В ресторан.

– Разбогател?

– Накопил. Согласна?

– Уговорил, сегодня я в твоём распоряжении, экономный ты мой, - в трубке хихикнули, - в шесть заедешь?

– Зайду. У меня нет авто.

– На авто ещё не накопил?

– Не вышло.

– Тогда зайди. Вызовем такси.

– До скорого.

Вард скользнул взглядом по наручным часам - времени навалом. Мужчина прошёл несколько улиц, завернул во двор. В торце здания притулился скромный вход в бар "100". "Сотка" была излюбленным и почти родным местом для Крамира. Убранство заведения пребывало более чем в скромном состоянии: несколько столиков, барная стойка, караоке и единственная гордость - потрет Стинга с подлинным автографом певца. Крамир уселся за столик. Бармен кивнул в знак приветствия.

– Кого закажете?
– осведомилась пухлая дородная бабенка с красными губами.

– Водки.

– Горилки, шоль?

– Нет. Просто водки.

– Ке, не прост, а енто бы в мих, - пробубнила толстушка на неизвестном Крамиру языке и уплыла, лавируя меж барной мебелью.

Крамир любил футбол. Но шла зима, потому не играли. По ТВ сообщали новости - самое рейтинговое ток-шоу современности. Принесли водку. Бабёнка уже была другая, но тоже толстая.

– Ешть, закусвать, нечто будете?

– Яки шо?
– передразнил Крамир. Толстушка возмутилась и выпалила затем на родном.

– Жрать шо бушь?

– Огурцов. Солёных. И хлебу.

– Третьего нету.

– Тогда белого.

– Неть, говорю.

– Вали-и-з?
– позвал Крамир бармена.

– Чего?

– Булка есть в заведение?

– Полно.

– Тащи, какую посвежей, - отрезал Крамир, и вторая пышка удалилась.

Спустя час Крамир плёлся к станции метро, немного пошатываясь. Из углов на него опасливо таращились патрулирующие полицейские. Один, что был посмелее, подошёл. Крамир ткнул ему в нос старое удостоверение АФБ, после чего смельчак проворно ретировался. Крамир доехал в свой район, добрёл до квартиры. Выпитая водка шарахнула по башке, беспощадно и небрежно. Разболелись виски, а макушка, казалось, сейчас расколется надвое. Холодный душ привёл организм в порядок. Зачем Крамир напился, он и сам до конца не понял. На часах половина пятого. Незадачливый ухажёр уже опаздывал. Крамир наспех побрился, выбрал самый достойный наряд: темные джинсы, чёрную водолазку и серый пиджак, начистил ботинки и побежал в метро. В шесть часов Корамир Свардов ожидал свою даму у входа в элитный отель. Агата была менеджером по работе с клиентами. Заработок не дурной, да и место что надо. Пятнадцать минут седьмого и Агата появилась на улице. Украшенная драгоценностями, в белой норковой шубе эта темноволосая женщина казалась снежной королевой, выпавшей из сказки.

– Бонжур, ма петит, - игриво пропела Агата.

– Блестяще выглядишь.

– Не знала, что солдафоны способны на подобные комплименты.

– Солдафон в прошлом. Теперь я как все.

– Уволили? О, чёрт! А меня и привлекала в тебе эта не пробивная военная ограниченность.

– Извини, что разочаровал.

– Что ж, постараюсь привыкнуть к тебе другому, веди в кино.

Фильм был интересным, только немного затянутым. Снова Голливудская эпопея, коих зритель видел не мало, но которыми никогда, пожалуй, не наедался.

– Куда теперь?

– В ресторан, как обещал.

– П-р-р-р, обожди, не торопи так. Тебе правда не терпится угодить в общество гомиков и слюнтяев? Увидеть эти чопорные лица?

– Губы. Они у тебя такие пухлые, - резко оборвал вопросы Агаты Крамир. Они стояли на парадной кинотеатра. Одни зрители уходили, другие прибывали.

– Солдафона из тебя вряд ли получится вывести, - улыбнулась Агата.

– Можно укусить?

– Кого?

– Губы.

– Кусай.

Они поцеловались, не замечая людей, сновавших рядом. Поцелуй произошёл долгий и чувственный. Ни один, ни другая не могли напиться им, больно он был сладостен обоим. Наконец губы разомкнулись.

– Я думала, что у таких как ты сердце уже не стучит, - с придыханием проговорила Агата.

– Глупость. Я же человек.

– Теперь это редкость.

Крамир кивнул.

– Крыша обсерватории. Хочу туда.

– Ловлю таски.

Старая, закрытая несколько лет назад, обсерватория находилась в самом тёмном уголке города. Патрулей здесь было меньше обычного, а люди в вечернее время суток и вовсе не встречались. Сторож пустил пару за небольшое вознаграждение, лишь пожурил и наказал об аккуратности. Купол обсерватории немного разъехался, образовалась не широкая, но достаточная для созерцания щелка.

– Здесь красиво, не правда ли, Крамир?

– Весьма.

– Созвездия знаешь? Чёрт, жалко телескоп не пашет, сейчас бы поглядели с тобой на всякие там звёзды, созвездия, галактики.

Крамир и Агата лежали на старом, пыльном диване, оставленном в куполе непонятно зачем. Агата стянула свою мягкую шубу и уютно улеглась, расстелив её. Рядом, полусидя, дышал Крамир.

– Тебе нравится наше свидание?

– Да.

– Фу, как коротко. Придумай что-нибудь оригинальное.

– Не умею. Не учили словоблудию.

– Убивать научен только?
– в словах Агаты не было упрека.

– Пожалуй. Вообще я очень разный. Многие бывают разными. Сегодня я это отчётливо понял.

– Тебе почти сорок, а ты подростковые истины постигаешь. Прогресс!
– Агата засмеялась.

– Быть разным сложно. Порой, люди идут на кардинальные перемены.

– Например, пластическая хирургия?

– И не только. Это страшно. Думаешь, что знаешь человека, а он - другой.

– Чёрт, Крамир, ты несёшь чушь! Для офицера специальной службы ты слишком наивен. Пардон, бывшего офицера.

– Позавчера я убил нескольких существ.

– То есть? Животных?

– Почти. Они были людьми. Когда-то. Вины не чувствую, но скажи, они могли быть другими?

– В каком смысле?

– Скажем, добрыми, нежными, ласковыми, влюбленными в кого-то?

– Почти уверена, что так и есть. Точнее было до того, как твой солдафонский палец не спустил курок. Ты ж их пристрелил?