Парк

– Он мне все рассказал. (Прекрасно пахнет эта женщина!) Вот не думала, что ты такой злопамятный...

Изучающий взгляд следит за ответной реакцией. Но ее нет. Ждем продолжения...

Садится на стул рядом с диваном.

– -Как ты поживаешь?
– оглядывает комнату.

– Спасибо. Все нормально.

– Хорошо выглядишь. Почти не изменился. И здесь у тебя ничего не изменилось,- еще раз окидывает взглядом комнату.
– Удивительно! Все так же, как было... А как карьер? Помнишь, как я испугалась?

– Да.

– Приближается? Тогда он был намного дальше, по-моему?

– Да.

– И что же будет?
– голос полон сочувствия.

– Его закроют.

– Закроют?

– Здесь будет парк.

Надеваю туфли. Встаю. Наталкиваюсь на мудрую, все понимающую улыбку.

– Ты все еще сердишься на меня?

– Нет.

– Боже, как я тебя любила тогда!

Выхожу в прихожую, ставлю на огонь чайник. Вернуться в комнату не могу она стоит на пороге.

– Как я тебя любила! А ты ничего не понимал. Ты был добрый, благородный, ласковый, но ничего не понимал. Ну, ну, что вы еще наплетете?

– А что я должен был понимать? Дай мне пройти. Отступает в сторону.

– Ты был очень наивным.
– Идет за мной.

– Еще бы!

– Нет, правда. Ты был умный. Намного умнее меня. Но были вещи, которые ты просто не чувствовал, не понимал.

– Какие, например?

– Я так тебя любила...

– Чай будешь?

– Да... Но ты не понимал, что решается моя судьба. Ты же помнишь, какая я была? Надо было во что бы то ни стало выкарабкаться. А он был первым человеком, который захотел на мне жениться. И я поняла, что это моя судьба, мой шанс...

А говорить-то как научилась! Оратор! Можно подумать, что все эти годы ома только и готовилась в один прекрасный день явиться сюда и поразить меня своим красноречием. Но мне-то известна причина этого запоздалого всплеска чувств, этой пылкой искренности в голосе. Любопытно только, как она потом перейдет к делу, как перескочит через ею же вырытую канаву, не запачкав перчаток и бального платья? Очень уж красиво и издалека начала...

– А ты подумал, что было бы со мной, если бы мы с тобой расстались? Об этом ты никогда не задумывался?

– А если бы не расстались?

– Я не могла рисковать.

– В том-то и дело. Ты предпочитаешь действовать наверняка.

– Я хотела стать человеком. Таким же, как все. Он обещал мне это.

– Ну и что - стала?

Волна вдохновения, охватившего ее, спадает. Устало опускается на стул.

– Ты меня ненавидишь.

– А за что мне тебя любить?

– Ты из-за меня не женился?

– Не знаю.

– Как твои красавицы?

– Спасибо, не жалуюсь.

– Много их?

– Хватает.

– У меня двое детей.

– Знаю.

– Я кончила институт.

– И это знаю.

– Ты поможешь ему? Вот оно! Началось!

– Нет.

– Нет?
– подходит ко мне.
– Неужели ты так мелко отомстишь мне?

– Это не месть. Я просто не могу помочь.

– Это неправда. Твой управляющий сказал, что все зависит только от тебя.

– Он врет. Там кроме меня еще двадцать человек.

– Они же тебе подчиняются.

– Да.

– Так прикажи им.

– Приказать им никто не имеет права. Их можно только попросить.

– Так попроси.

– Чтобы у твоего мужа плюс ко всему еще была бы и диссертация?

– Плюс к чему?
– усмешка прибавляет ей морщин.
– А что у него есть? Ничего ты не понимаешь.

Чего-то я опять не понимаю! Ну и семейка! Только им все ясно, а остальные без их разъяснений просто не проживут.

– Ты думаешь - у нас все хорошо, дружная семья, взаимная любовь? И для полного счастья только диссертации не хватает?

Я думаю не совсем так, кое-что об их жизни мне известно, но доля правды в том, что она говорит, есть, и поэтому молча жду продолжения.

– К. сожалению, все далеко не так. Он выполнил то, что обещал мне, но ничего не получилось. Мы просто чужие люди, ничего общего.
– Она говорит об этом как о досадном, но в общем-то не имеющем большого значения обстоятельстве.
– Дети замучены воспитанием, с отцом конфликт, друзей, не без моей помощи, растерял. А почему мы сюда вернулись? Он же все мечтал без помощи отца обойтись. Из-за этого уехали тогда, очередная идея-фикс обуяла - полная самостоятельность... Все десять лет мотались с места на место. Хорошо хоть аспирантуру кончил, и тут - на тебе!
– все уперлось в этот дурацкий эксперимент. Пришлось помирить его с отцом. Наплевали на "принципы", приехали, повинились... Отец договорился с министерством, направили его в ваше управление и...

– Напоролись на меня.

– Не напоролись, он сам попросил.

– Почему?

– Надеялись, что ты нам поможешь.

– Напрасно.

Она утрачивает над собой контроль, и где-то в глубине, в приоткрывшейся на миг многослойной трещине, откровенно обнажается страх.

– Ты уверен, что его предложение не даст результата?

Ответ ожидается со столь неприкрытым напряжением, что начинаю ощущать себя врачом, которому выпала необходимость сообщить пациенту о неизлечимости его заболевания.

– Нет... Но и в обратном я не уверен.

– Но какая-то надежда есть?

– Какая-то надежда всегда есть.

Уверенность больного во враче приятна, но не в том случае, когда он надеется на невозможное.

– Значит, ты поможешь. Я не сомневаюсь! Ты не такой человек...
– Подходит вплотную - настолько, что ощущаю ее дыхание.
– Я поступила подло тогда... Но хочешь верь, хочешь нет, я любила только тебя... И вообще, что бы я ни делала все эти годы, я всегда думала о том, как ты к этому отнесешься, одобришь или нет? Ты мне веришь?

– Нет.

– Ну, конечно, сейчас тебе удобнее не верить... и вообще...

– Что вообще?

– Все, что я говорю сейчас, смешно, наверное. Давно забытая и никому, кроме меня, не нужная история.

Теперь, когда нажаты все рычаги и кнопки и огонь топки дожирает последние крупицы правды, она умолкает в надежде на то, что переполненный парами воспоминаний, я ринусь в указанном ею направлении. Я должен так поступить, если я настоящий человек и честный гражданин. Этого ждут от меня мой бывший друг и моя бывшая любовь, и если я обману их надежды, они будут очень огорчены.