Пашка

Заметили это только тогда, когда Жаб в порыве страсти чуть не растерзал главного механика, а потом запертый в карцере покрылся серым налётом. Изолировали. Хорошо, что больше никто не заразился!

Только проблему это не решало. Возвратиться обратно они могли только с полным экипажем. Таковы правила миротворческого корпуса, к которому был приписан этот корабль.

Тауф бросил с порога:

– БО, ну как?

Многорукая фигура в синем комбинезоне с многочисленными карманами и кармашками вставляла трубки, свисающие с потолка, в серый комок слизи на металлическом столе, бывший недавно Жабом.

– Да никак! Нужно срочно извлекать! Больной скорее мертв, чем жив!

– Я вам послал данные по варианту, посмотрели?
– Тауф хотел подойти ближе, поднял ногу переступить через порог.

– Стой, где стоишь!
– рявкнул на него БО, - У меня единственного полный иммунитет к этой дряни. Не хочется ещё и тебя хоронить! Тогда мы точно отсюда не выберемся.

– Так что там насчет замены?

– На худой конец подойдет, - одна из трубок выскочила и заметалась в разные стороны.

Зелень, что была у бывшего Жаба вместо крови, запузырилась и шариками поплыла в невесомости. Длинная рука, которая росла прямо из поясницы, схватила трубку и воткнула обратно.

– Решайся уже! Сколько можно его мучить!
– БО обернулся.

На его бесформенном лице глаза будто водили хоровод вокруг крючковатого носа, дружно огибая отверстие, что было ртом. Брови то уплывали к линии роста волос, то возвращались на место.

Тауф бросил через плечо:

– Фан, слышал?

– Угу!
– силуэт громадного пузатого крокодила нарисовался прямо за спиной командира.

– Извлекаем?

– А куда деваться! Если есть замена, нужно действовать быстро.

Тауф почесал когтем кончик носа, он всегда так делал, когда сильно волновался:

– Извлекайте! А ты команде передай, что сейчас проведем службу по покойному. Всех, кто захочет попрощаться с товарищем, освободи от вахты.

– Лигор точно не захочет!..

Серая слизь закапала на пол. Потянуло сероводородом.

– Действуй, - Тауф отступил на шаг от порога.

За секунду сверкнуло и активизировалось защитное поле. БО, размахивая запасной парой рук, суетился вокруг стола.

Прошло всего ничего и за спиной у капитана потихоньку начал собираться экипаж. Подтягивались все: кто был свободен, кто мог оставить пост хоть ненадолго. Представители разных народов, разных рас, кто только с ногами, кто только с руками, симбиоты, рептилоиды, гуманоиды, люди. Набился полный коридор.

Последним подтянулся глот. Мощная фигура без труда проложила себе дорогу сквозь толпу, небрежно подвинув самых рьяных к дальней стенке. БО всё ещё возился с трубками. Глот спросил у командира:

– Скоро?

– Ещё чуть-чуть, - Тауф говорил громко, чтобы слышно было всем.

Тут БО развернулся к проёму и помахал второй слева рукой. В ней была зажата малюсенькая пробирка.

– Теперь всё!
– Тауф развернулся к экипажу, - Помолимся за нашего друга! Это приказ!

Пока каждый кто, как мог, прощался с товарищем, глот прошептал Тауфу:

– Тинк не пришёл...

– Ну и прах с ним! Если не понимает, что Жаб не специально, то пусть катится куда подальше!

БО вместе с пробиркой подошёл к специальному отверстию в стене. Активизировал дезинфекцию и начал медленно просачиваться сквозь узенькое отверстие.

– Ну, вот и всё!
– Тауф помрачнел.

Ему предстояло дать последнюю команду.

Из мутной лужи БО собрался в привычную гуманоидную форму.

– Отмучился! Мир его праху!
– бережно прижимал стеклянный сосудик к груди, - Мы пойдем?

– А попрощаться?
– удивился глот.

– Мы попрощались уже.

– Ступайте, - Тауф закончил шептать поминальную молитву своего рода, - Закончили?

Кто-то кивнул, кто-то отозвался словом, валуны завибрировали.

– Хорошо, - капитан развернулся к проёму, - Утилизировать останки полностью.

Система выдала повторный запрос и торжественно загудела.

– Выполнять!

Две резкие вспышки, и от Жаба даже пылинки не осталось.

– Даже развеять нечего!
– пробурчал, неизвестно откуда взявшийся, лигор.

Глот довольно рыкнул:

– Что тебе не нравиться? Или с этой дрянью познакомиться захотел?

– Не захотел, - Тинк выдвинул глазки на тоненьких стебельках, - Но всё равно это неправильно. По уставу прах должен быть развеян.

– Чтобы нерк гнильцу подхватил?
– глот продолжал пререкаться.

– Всё! Цыц!
– Тауф разозлился, - Клоуны! Даже в такой момент пререкаетесь! Попрощались, помолились? А теперь всё по своим местам! Быстро!

...

Утро было неприятным. После вчерашней попойки у генерала раскалывалась голова. Одно утешало, что, судя, по землистому цвету лица комитетчика, ему было не лучше. Он сидел в углу прямо под знаменем, обнимал любимый портфель и икал.

А подполковник бодро пританцовывал по кабинету. Он тоже пил с ними, но выглядел лучше. Глаза, конечно, были чуть мутноваты, да перегаром разило на версту, и ещё жажда мучила. Комполка то и дело подбегал маленькому столику, что умастился у стола. Там стоял графин с водой.

Стук стекла о стекло отдавался барабанным боем, от которого, казалось, голова просто лопнет. Генерал очередной раз скрипнул зубами. Толстые мясистые пальцы недовольно барабанили по столу.

– Ну и где этот боец?

Вопрос застал подполковника за очередным глотком. Вода стала колом в горле. Он несколько раз попытался сглотнуть, чтобы ответить. Не получалось!

Тут в дверь тихонечко постучали.

– Ну, наконец-то!
– генералу хотелось, чтобы сегодняшний день скорее кончился.

Это оказался не Разноцветов, а медсестра с таблетками анальгина. Генерал лекарство принял:

– Воды дай!

Вода, наконец, нашла дорогу в желудок, провалилась камнем.

– Конечно, конечно!
– подполковник схватил ещё один стакан.

Пока наливал, в дверь ещё раз постучали. На этот раз сильно и уверенно.

– Войдите!

Разноцветов в дверях разминулся с молоденькой сестричкой, которая призывно ему улыбалась.

"Милая, - сделал заметку для себя, - Не хуже Таньки. Нужно у Фрица узнать: кто такая?"