Паук у моря

— О, так она фрау? Неужели халь-дойч? Это многое объясняет, — цыкнул зубом Вольц.

— Нет, конечно. Едва ли я могу наскрести деньжат и угостить настоящую халь-дойч. Я встречаюсь с умной, симпатичной особой, способной многое дать и многому научить толкового курсанта. Полагаю, затраты на комнату и бутылку полностью окупаются. И этакое свидание доставляет изрядное облегчение такому парню как я. Вот так-то, друзья.

— Хвастун, — проворчал Фетте. — Вообще постоянная и искусная любовница — это редкость. Лично мне все время какие-то дурищи попадаются. Пожалуй, я прослежу за тобой. В «Горячей крови» встречаетесь?

— Подбери слюни. Я сейчас не собираюсь делиться, самому мало. Получим погоны, если кто-то из вас останется в столице, познакомлю с этим сокровищем. Но не раньше! — отрезал Верн.

— Ход твоих мыслей весьма логичен, — признал Вольц. — Не забудь об обещании. Что-то мне тоже попадаются нелепые и странные девицы. Возможно, дело не в их умственных способностях, а в чем-то ином. Нужно как-то выделить время и подумать об этом. Про либе-либе слишком много болтают, а на самом деле ерунда какая-то. Полагаю, мне нужна толковая инструкция!

— В определенном смысле, инструкция никому не помешает, — подтвердил Верн.

Врать друзьям было легко и просто. Именно благодаря инструкциям — Анн умела четко объяснить, что-как-когда и с каким выражением надлежит говорить, дабы создать нужное впечатление. По сути, эта та же «магия лица», пусть попроще и попонятнее.

Подходил «шнель-бот», на мачте вяло развевался вымпел с военно-морским «пауком».

— Встать! К погрузке приготовиться! Первое отделение — в лодку!

Доплыть, развесить оружие, умыться, переодеться, сожрать ужин — и в город! Свобода до завтрашнего обеда, потом очередь отделения заступать в парадный наряд…

[1] Как известно, астрономический год планеты, на которой происходят события, не совсем соответствует земному — он несколько длиннее.

[2] Армейские и флотские звания и чины Эстерштайна все же не совсем аналогичны званиям и чинам германской армии и флота Старого мира. В данном случае, поскольку кавалерии мало и она считается элитным родом войск, младшему офицеру-кавалеристу положено звучное звание ротмистра. В нашей реальности немецким званиям ХХ века тоже свойственна некоторая путаница, так что традиция строго блюдется.

[3] Сленг. Несколько правильнее — Хаупттор — Главные ворота.

[4]Герренфольк — (нем. Herrenrasse) — дословно «Раса/народ господ» — отвратительная концепция, бытующая в рамках нацистской расовой теории. К счастью, погружаться в ее глубины нет необходимости — народ Эстерштайна сути идеи не понимает, и вряд ли когда вообще в этот бред всерьез вдумывался.

[5] Курсант Верн глубоко заблуждается по понятным причинам.

[6] Речь не о качестве начинки, а о фрукте «фига» — то есть инжир.

[7] Безусловно, название личного штатного оружия курсантов и офицеров Ланцмахта произошло от древнего «гросс-мессера», но само оружие отличается — имеет клинок меньшей длины, литую медную рукоять и эфес, более надежно защищающий кисть руки.

[8] Здешние шнель-боты имеют весьма мало общего с классическими Schnellboot или S-boot того — Старого мира. Конкретно этот «шнелльбот» так и вообще парусный. Но традиция названий сохраняется.

[9] Версия древней немецкой солдатской песни, авторов дивного текста установить не удалось.

[10] «Скорпионы» — мощные станковые арбалеты, здесь усовершенствованные, на разборных станках-треногах.

[11] Термин, видимо, произошел от знаменитого Вундерваффе, но подсократился в соответствии с местными масштабами и манерой изъясняться.

Глава 3 Длинный день

За узким, застекленным окном — весьма хорошее стекло, хозяева могут себе позволить — вовсю сияло солнце, листва ближайшего ряда низкорослых олив казалась почти белесой. Анн подумала, что день будет жарким, да и странно иного ждать, и вернулась к работе.

Герр Патерес охал — пальцы медицинен-сестры, хрупкие, но сильные, аккуратно шли вдоль позвоночника, изгоняя застаревшее болезненное напряжение. Ничего особо сложного, как у многих людей, много поднимавших тяжести в молодости, у герра Патереса проблемы с хрящами костяка — они слегка сдвинуты и работают через боль. В данном случае отчасти спасает то, что хозяин потрепанного костяка по совместительству еще и хозяин богатой фермы, имеет шестерых работников, могучую фрау и собственноручно ворочает тяжеленные бочки с маслом не так уж часто. Это он молодец.

Спина смазана кремом повторно, кончики пальцев тщательно идут по трафспинальс и испиналес[1], расслабляют мускулы. Топчан выдвинут на середину кабинета, работать удобно, хозяева знают, что и как нужно приготовить, Анн здесь далеко не в первый раз. Поддернув юбку, медицинен-сестра опирается коленом о матрац — спина клиента уже разогрета, пора переходить к собственно несчастным хрящам.

В близости к почти раздетому крупному мужчине нет ничего игривого. Когда Анн приходит к вот таким трудолюбивым хозяевам, те обычно весьма ограничены в движении, о либе-либе не думают в принципе, поскольку готовы сдохнуть. Боль — самая добропорядочная из подружек.

… вот этот хрящ выпирает, и рядом. По-настоящему устранить причину боли могут лишь боги, но они подобными человеческими мелочами не занимаются. Может помочь знающий костоправ, Анн знает двоих весьма талантливых, но официально костоправов не существует, нет такой профессии в Эстерштайне, так что рекомендовать съездить к незнаменитым специалистам крайне неразумно. Один из них вообще чистокровный феак, одну шестнадцатую долю дойч-крови изловчился сделать себе уже в сорок лет, за что весьма благодарен одной скромной советчице и посреднице. Но «светиться» такому лекарю незачем, он не голодает и в арлаг не спешит.

Почему-то в Эстерштайне всегда так — опасные и навязчивые проблемы возникают у людей, совершенно не желающих иметь какие-то проблемы. Прямо необъяснимо.

… здесь прогреваем подольше, без спешки. Кончики пальцев вкрадчивы и упорны, подбираются к причине боли без спешки, размеренно готовя фермерскую плоть…

Анн не может объяснить, почему ее пальцы действуют именно так. Жизнь полна загадок. Боги и костоправы где-то есть, но не влияют на здешний мир. Зато влияет столичная Дойч-Клиника — больница по праву знаменитая и много умеющая, там отлично отпиливают размозженные руки, точно складывают и гипсуют кости сломанных ног, лечат застуженные легкие, вскрывают и зашивают брюшные полости. Могут и помочь с позвоночником. Но временно и не очень действенно. Доктора замка Хейнат способны на много большее. Разумеется, в случае, если больной — истинный дойч. Впрочем, кто точно знает о замковой больнице и ее чудесах? С точки зрения обычного эстерштайнца — в стенах замка обитают те же боги, прямо с золотыми ланцетами в руках, «шнапсом жизни» в мензурках, всесильные и недоступные, башку им сдери. На практике же… на практике замковых научных колдунов можно не считать, так что между призрачными и категорически запрещенными костоправами-шаманами и знаменитой, но специализирующейся на понятных «отрезательных» недугах, Дойч-Клинике, копошится лишь Анн и ее несколько коллег — личности ничтожные, но, несомненно, существующие, поскольку платят налоги, числятся в квартальных отделах Канцелярий, и получают некоторую благодарность от пациентов.