Печать бездны

— Пить хочешь? Здесь вода есть, — решила проявить участие.

— Хочу. Подай стакан, пожалуйста, если не трудно.

Девушка переворачивалась на кровати с огромным трудом. Кажется, даже ругалась сквозь зубы.

Я не решилась вставать, у самой слабость. Кое-как дотянулась до графина и наполнила стакан. Руки дрожали.

— Да что ж такое-то! Как будто из-под кряха* выбралась, — с трудом добралась до соседки. — Держи!

Девушка повернулась на голос, протягивая руку:

— А что были прецеденты? — в голосе послышалась заинтересованность.

Я осторожно вложила стакан в пальцы и рассматривала соседку. Если знает, кто такой крях, значит точно из Осколков. Не прячется.

— Были, правда сейчас ощущение, что не я его завалила, а он меня, причём в брачный период.

Сил не осталось, пришлось сползти на пол. Послышался приглушённый смех, а затем жадные глотки.

— Вот уж точное сравнение! Спасибо за воду! — Стакан, судя по всему, осушили полностью. — Я — Марьям, из Сумеречных, — решила представиться новая знакомая. — А ты?

— Я — Лиза, Черноземье. Будем знакомы.

Марьям попыталась принять вертикальное положение, но удавалось это с трудом.

— Лиз, мы же с тобой в одном автобусе были. Ты что помнишь? Я после выхода отключалась.

Я задумалась, что рассказывать, но решила, что правда здесь вполне уместна.

— Всех прибывших рассортировали на три категории: самые слабые в реанимацию и, судя по всему, домой, середнячки и мы, посильнее, на проверку неким Оком.

Всех перед этим накачали медикаментами из капельниц, но тебе особо досталось, штуки три-четыре. Реакция, видимо, на них не стандартная у тебя, металась как в кошмарах. Потом вернули нормальной, а вот кто-то проверку Оком не прошёл, увезли. Дальше меня забрали, и я встречу с этим артефактом почему-то сама не помню. Очнулась уже тут. Кстати, у тебя татуировка была на солнечном сплетении?

— Кошмары могли быть, ничего удивительного, если ввели в медикаментозный сон. Просто они таких буйных не встречали, — в задумчивости произнесла Марьям. — Хорошо, что прошла это Око, плохо, что не помню каким образом.

— А что с тату? — пришлось напомнить сумеречной.

— А? Прости, задумалась, не услышала, — девушка виновато покосилась на меня.

— Говорю, тату было у тебя или это подарочек от Ока?

— Тату точно не было, ба была против, сводила на нет все мои попытки подобного самовыражения. А где говоришь?

— Солнечное сплетение проверь.

Марьям заворочалась, пытаясь расстегнуть верхние пуговицы на рубашке, пальцы не слушались. Девушка откинулась на подушку, пот градом стекал по лицу.

— Сдаюсь! Лиз, а что изображено? — интерес был неподдельный.

— Я особо не рассмотрела, вихрь какой-то или воронка серебристого цвета.

Марьям молча рассматривала потолок, а затем сменила тему:

— Лиз, а у тебя тоже со зрением сейчас беда?

— Не совсем поняла, — пришлось сфокусировать мысли на вопросе.

— Ну я про эффект серебристой сепии. Этот мир как будто покрыли серебрянкой, искупав в тонне блесток. Если бы не это, был бы мрак полнейший.

— А, ты об этом. Да, тот же эффект. Я думаю, это только у нас такое. Мы видим эманации Хаоса благодаря силе собственного источника. По аналогии как видеть радиацию без дозиметра. Когда встретим кого-то из «трёхсотых» уточним как у них.

Светало достаточно быстро, стрелки часов оглушительно щелкнули. Мы вздрогнули.

В комнате резко посветлело, напротив двери мерным голубым сиянием обозначился голографический экран. На котором появлялись надписи на нескольких языках. Всё это сопровождалось мерной классической музыкой.

Надпись гласила:

«Уважаемые участники и участницы отбора! Поздравляем вас с успешным прохождением медицинского освидетельствования. Ваши данные признаны достаточными для перехода на следующий этап. Через час просим Вас следовать голографическим указателям для получения информационного браслета с заданиями. Напоминаем, вредить участникам строжайше запрещено».

Мы переглянулись.

— И как мы за час воскреснуть должны? — задала волнующий меня вопрос.

— Не знаю. Меня интересует, когда кормить будут. Там уже метаболизм возьмёт своё, — Марьям озиралась по сторонам в поисках чего-то. — Лиз, а у тебя вещи при себе были? Сумочка там дамская или ещё что?

— Не было, а что? — заинтересованно смотрела на соседку.

— А у меня была. Там пара шоколадных батончиков с травами лежала. Нам бы их сюда сейчас, — мечтательно добавила Марьям, — воскресали бы значительно активнее.

— Как сумка выглядела?

— Синяя, маленькая, с двумя ручками.

— У входа стоит на тумбочке. Готова сползать за ней, за пятьдесят процентов добычи.

Не сдержавшись, рассмеялись. Как-то удивительно легко получилось найти общий язык в сложившихся обстоятельствах.

— На косметику тоже претендуешь? — улыбнулась Марьям.

— Не, мы работаем только за еду.

— По рукам!

— Взрослая тетка, а ползу на четвереньках, — моё ворчание морально помогало бороться со слабостью. Какая-то пара метров стоила почти всех сил, что были. — Надеюсь, эти батончики хоть как-то помогут. А то за стрелками мы даже ползти не сможем. А позориться ой как не хочется.

Обратный путь преодолела скорее на воодушевлении, сумка отправилась к своей владелице. Та быстро проверила содержимое и радостно пискнула:

— Вот они родимые! У тебя аллергии нет ни на что?

Я скептически смотрела на девушку, как на сумасшедшую.

«У ведьмы? Аллергия?»

— Ой, прости, слишком часто общаюсь с обычными людьми. Привыкла уточнять. Есть вкусовые предпочтения? В меню сегодня малина и крыжовник.

— Давай крыжовник, сладкое не очень люблю.

Марьям протянула батончик явно кустарного производства, завёрнутый в фольгу. Я недоверчиво уставилась на это чудо подпольного производства.

— Ты не смотри, что он так выглядит, на рынок ещё не выводили, пока только тестируем, — и чтобы развеять мои сомнения Марьям развернула фольгу и откусила от своего батончика треть.

Я наблюдала, как девушка с удовольствием жуёт батончик, в комнате появился аромат малины и ещё каких-то трав. А вот это уже интересно. Как дипломированная травница я должна была узнать добавку, но она совершенно точно незнакома. А тем временем у Марьям начал меняться цвет лица с землисто-серого на бледно-белый. Девушка откусила ещё треть, уверенно поглощая это кустарное лакомство. На щеках пробивался румянец, она села на кровати, поднесла руки к лицу, руки не дрожали. Девушка светло и радостно улыбнулась: