Печать бездны

Глава 28. Тучи сгущаются

Марьям

Вчерашний вечер закончился глубоко за полночь. Я успела перекинуться парой слов с Лис, и она выбила у мужа официальное предложение погостить в поместье Сэхти, как только Отбор для меня завершится.

По моим ощущениям это вскоре случится, ибо, лежащий в регенерационной капсуле, Анес Регул менее всего сейчас нуждался в бизнес-ассистенте.

Удивительное дело, прошло всего две недели, а мне почему-то жаль покидать это место, будто сошедшее со страниц готических романов. Может потому, что здесь смогли пробить червоточину в блокировке моей магии, а может благодаря Лис и Мелиссе. Через наши взаимоотношения этот Осколок тоже стал мне небезразличен. Было жаль Анеса, который не успев обрести пару в лице Елизаветы, рискнул ради неё всем, потеряв возможность получения титула, и даже лишился второй ипостаси. А ведь глядя на этих мужчин, видишь скорее холодных, надменных, скользких безразличных рептилий. Как же контрастирует с этим обликом Инис, когда находится в кругу семьи, держит Лис за руку, смотрит на дочку. Совершенно другой, искренний, терпеливый, заботливый.

Стало невыносимо грустно, вспомнила Анджея, он смотрел на меня так же. Ну или мне просто хотелось в это верить. До сих пор щемило в душе от совместных воспоминаний. Мы познакомились случайно, на экскурсии в Будапеште. Я отстала от группы, фотографируя всё, что попадалось на моём пути. Безумная туристка, которая умудрилась запечатлеть двадцать восемь разных видов брусчатки и столкнулась с обаятельным блондином, опрокинув на его белоснежную футболку стаканчик со свежим ароматным кофе. На удивление, парень, имеющий вид типичного мальчиша-плохиша из золотой молодёжи, оказался безумно обаятельным и ни разу не надменным, уточнив какие красоты стоили ему утреннего кофе. Ну и лёгкая неловкость переросла приятную беседу и продолжилась интересным знакомством.

Моему удивлению не было предела, когда на следующий день при отходе речного лайнера из Будапешта я обнаружила среди участников круиза Анджея. В ответ на мой изумленный взгляд он рассмеялся и поведал, что обязательно должен посчитать сколько видов брусчатки есть в Вене. А дальше мы гуляли, пили кофе в самой старой кофейне Европы, посетили Венскую оперу и сошли на берег, совершенно перестав обращать внимание на окружающих.

Я влюбилась бесповоротно и окончательно, купалась во взаимности, наслаждаясь каждой совместно проведённой минутой. Варшава, где я работала после окончания магистратуры, стала нашим маленьким раем. А он…Он никогда не говорил, чем занимается, смеялся, что он — новатор и экспериментатор, любит разные стартапы. Путешествует по миру. Семья давала ему свободу выбора, спонсируя самые безумные идеи. Даже когда он был в отъезде, то умудрялся давать ощущение присутствия в моей жизни. Букетик полевых цветов утром на подоконнике, тёплые круассаны с доставкой на обеде, такси комфорт-класса, если на улице дождь, а я без зонта.

Я пропала. Да и кто бы не пропал, положа руку на сердце. Я купалась в любви и заботе, столь чистой и искренней, что она мне напомнила материнскую.

Заветное колечко я обнаружила в стаканчике из-под кофе у замка Нойшванштайн. Чувствовала себя Золушкой, нашедшей своего принца. Я была самой счастливой девушкой на земле. Пока не познакомилась с его семьёй.

Старая кровь, с генеалогической родословной почти тысячелетней древности.

Тьху, рассматривали меня как породистую кобылу, чуть ли зубы не проверяли. Отец всё интересовался моим здоровьем, но он, как и все учёные, был немного не от мира сего, ему простительно, а вот дед… Этот прошёлся по моей фигуре таким липким похотливым взглядом, что меня передёрнуло от отвращения. Даже внука не постеснялся. Всё, что интересовало этого сладострастца, — это влиятельность моей семьи, древность генеалогии и, как ни странно, плодовитость женщин в нашем роду.

Полученные весьма скупые ответы на грани вежливости были восприняты неодобрительно, и мне не преминули указать на дверь с формулировкой а-ля «рожей не вышла» или «не для тебя мы сыночку растили». Анджей пропал. Телефон был недоступен, социальные сети исчезли, совместные фото также. Как будто он и не существовал. До сих пор не верится, что он так просто отступился после того вечера. Ни единого звонка, ничего.

А дед ещё и не постеснялся частным образом проявить весьма недвусмысленный интерес к моей персоне, но уже в совершенно другом качестве, для личного пользования, так сказать. Мне и так было больно, а стало ещё и мерзко, обидно, и, честно говоря, страшно. Я просидела почти два месяца у себя в квартире в депрессии. Этот период смутно помню, всё было как в тумане, какие-то обрывки фраз, действий, незнакомые люди. Я заставляла себя жить, есть, дышать и вытравливала из души любовь. Выплакивала её слезами до рези в глазах и боли в груди. С того времени кошмары стали моими постоянными спутниками.

Сегодня я для разнообразия проснулась не в слезах от кошмаров, а с улыбкой на лице, думая, что нахожусь в кольце его рук. Вот тебе и вытравила любовь. Только любовь, видимо, была с моей стороны, а с его… Так, развлечение.

Натянув на себя спортивную форму отправилась бегать вокруг озера. Воспоминания разбередили душу, слезы набегали в уголки глаз, комок сдавливал горло.

Так дело не пойдёт, бежать, бежать и ещё раз бежать, пока не упаду от бессилия и беспомощности, пока боль в лёгких не затмит все душевные переживания. Бежать. Как я бегу от себя и своих чувств последний год.

***

Лиза

Пришла в себя рывком, будто вынырнула из глубины. С непривычки лёгкие с трудом пропускали в себя воздух. Глаза резало даже от скудного освещения. Попыталась прикрыть их рукой, но меня надёжно удерживал прозрачный гель. Почувствовала себя мухой, увязшей в сиропе. Лежу в некотором подобии саркофага, только с прозрачной крышкой, которая при моём пробуждении стала медленно отодвигаться в сторону.

Ну хоть от удушья не умру. Вопроса о моём местонахождении не возникло. Однозначно во Мгле, эффект сепии никуда не делся. Как же я рада была этому открытию. С такими спецэффектами Осколок видели только существа достаточно сильным источником, значит, я уже не пустышка.

На радостях потянулась к своему источнику и чуть не захлебнулась силой, ринувшейся в ответ. Твою же безднову мать! И что мне прикажете с этим делать?

Внутри, вместо стабильно работавшего ранее источника магии жизни сейчас мерцало всеми оттенками красного какое-то монструозное ядерное солнце. И как оно работает, кто бы мне сказал…

При внимательном наблюдении обнаружилось, что сила в такт биению сердца волнами расходится от моего «реактора» и так же волнообразно возвращается. Все энергетические каналы, расплавленные ранее, мало того, что восстановились, так ещё и расширились. Я попыталась зачерпнуть этой новой силы и запустить простейшее сканирование организма на предмет повреждений. Какое там. Ничего не получалось, сила даже не думала меня слушаться. Приплыли. Это что получается, силища у меня теперь как у вольного круга в совокупности, но пользоваться ею я не могу. То ли учиться надо, то ли подчинять. В её настроениях я ещё не разобралась.

Интересно, где доктор Шиас, я же вроде как из мёртвых тут восстала. Сразу после этого послышался писк медицинских приборов где-то сбоку и быстрые шаги.

— Бездна, да что ж такое… Только одно отладим, другое отказывает. Давай, дружище, не сдавайся. Вон, суженная твоя уже на поправку идёт полным ходом, а ты тут разлегся.

Тихое бормотание Шиаса перемежёвывалось с нажатиями на кнопки. Постепенно писк прекратился, и я решила обозначить своё присутствие. Попытка позвать доктора со свистом провалилась. Как раз этот полусип-полусвист и привлек его внимание.

Надо мной склонился уставший и разом постаревший на десяток лет доктор.

— С возвращением, Елизавета! — он попытался улыбнуться, но вышло у него паршиво. Тревога, затаенная в уголках глаз, никуда не делась. — Вы пока не сможете разговаривать и двигаться в полной мере, но, думаю, к вечеру это пройдёт. Пока я запущу вам программу оздоровительного сна, и часов через восемь вы снова проснётесь, но уже полностью здоровой. Хотите увидеть бабушку после пробуждения?

Я согласно моргнула и попыталась вопросительно скосить глаза в сторону, откуда снова доносился разномастный писк приборов. Шиас вопрос понял не совсем правильно.

— Нет, это не она. Она уже в Черноземье, решает внутренние вопросы. Мы пригласим её к вечеру.

Я снова скосила глаза в сторону писка. Так и косоглазие можно заработать.

— Елизавета, давайте не будем сейчас играть в пантомиму, вечером постараюсь ответить на все вопросы. — Доктор Шиас запустил какую-то программу на капсуле, крышка вернулась на первоначальное место, отрезая меня от посторонних звуков. Нестерпимо клонило в сон. Глаза закрылись сами собой. Я отключилась.

Сон был какой-то рваный, мутный. Я вновь брела через молочный туман, как при предыдущих попытках осознать себя. Но тогда вокруг был кисель, а сейчас вполне себе проходимый туман. Присмотрелась к своим рукам. Вот это номер! У меня кожа стала ярко-алого цвета, с трещинками из которых пробивался жидкий огонь. Когда кожа соприкасалась с киселем, он плавился от жара и испарятся паром, отсюда и туман вокруг. Вот значит почему я могу так спокойно передвигаться. Ну хоть такая польза от источника. Доктор сказал, что я почти здорова, бабушка тоже, почему же тогда снова здесь оказалась? Прошлый раз была при смерти, а в этот…? А в этот при смерти, кажется, находится кто-то другой. Ни на что не надеясь, решила проверить догадку: