Печать мастера Том 2

— Суть чашки — пустота, — начал Коста медленно. — Состав — глина, но суть — пустота, ограниченная формой. Возможность держать форму, которую можно наполнить. То, что внутри не становится сутью, потому что не является чашей! Это что–то, что неизменно… иначе утром это был кофи, в обед чай… но чашка не становится чаем…

Эло сдвинула брови.

— Иначе… иначе я бы становился алхимиком, просто читая трактаты и узнавая названия ингредиентов! Но этого не происходит… Поэтому любой мастер нарисовал бы чашку! Это ее суть!

— А то, что внутри, он бы нарисовать смог бы? — не отступала Эло.

— Смог бы, — сдался Коста, увидев, как глаза Наставницы вспыхнули неясными эмоциями, — но только, если сверху убрали бы чашку!

— Тогда какую он видел суть, если чашку вижу и я?

Эло недовольно перевернула пиалу, и надела кольцо обратно на палец.

— Значит, я тоже мастер? Раз вижу чашку!

— Видеть мало, нужно уметь рисовать, — поддел госпожу менталист.

Коста подавил желание зарычать.

— Нельзя рисовать, не видя суть! — выдал он возмущенно. — Чтобы нарисовать цветок, нужно постичь суть цветка! Чтобы написать стих… нужно сначала проникнуть внутрь настроения, прежде, чем касаться кистью бумаги! Чтобы написать девиз рода! Или даже чтобы нарисовать вывеску — нужно постичь суть!

— Суть чашки — чашка, — пробормотала Эло. — Что тут постигать?

— Мастер читал людей, видел их суть… то, что скрыто…

— Суть есть только у людей? — вмешался мозгоед.

Коста задумался

— Люди скрывают суть. Мастер Хо просто доставал то, что скрыто наружу — видел… и это отражалось на рисунке… Это сложно и искра проявлялась нестабильно…

Эло презрительно фыркнула, Глава покосился на мать с неодобрением

— Это очень сложный дар! — возмутился Коста. — Мастеру Хо много платили за такую работу!

— Десять золотых? А через стену он увидел бы, что там сад?

Коста в изумлении открыл рот, глядя на Эло:

— Нет, конечно.

— И что под полом гостинная?

— Нет!

— Значит, твой Мастер не владел даром видеть суть, — резюмировала Эло.

— Владел! — От возмущения Коста даже встал в кресле, готовый защищать честь Учителя до последнего.

— Тогда я правильно понял, Син… Высший уровень мастерства — способность уловить и передать через рисунок то, что никто не видит, то, что от всех скрыто?

— Да!

— Тебя… этому учили много зим?

— Да, — уже тише ответил Коста. — Но я не постиг…

— Вообще?

— Мастер хвалил меня единожды, — ответил Коста честно. — Когда мы взяли заказ нарисовать девиз рода… доску… для этого нужно было постичь суть… Мастер сказал, тогда у меня вышло.

— И больше ни разу?

Коста помотал головой.

— Это по крайней мере объясняет, почему он использует рисунки, — пробормотал мозгоед совершенно непонятную для него фразу. — Потому что привык… так думать…

— Переучить можно? — Эло повернулась к Дейеру и Коста тоже, потому что не понимал о чем идет речь.

— Вряд ли… столько зим… навык устойчив…

Переучивать?Зачем его переучивать? Его все устраивает…

Он совершенно запутался. Как мастера могут не понимать настолько простых вещей? Это ведь — просто!

Каждый мастер видит суть! Иначе он не был бы мастером! Госпожа видит суть эликсиров, и знает — где и сколько не доложила, и как сварить зелье так, чтобы оно точно вышло! Мастер Нейер по звуку может определить суть того, что нужно чинить… Поэты, пишущие стихи, видят суть слов! Кухарка видит суть хлеба и точно знает, по запаху теста, нужно ли добавить ещё меда и соли?

Тот кто рисует, видит суть того, что передает… и только уловив может передать! Это же так просто!

Коста возмущенно заерзал в кресле.

А постижение сути — занимает зимы, иногда к этому можно идти всю жизнь… и Мастер Хо видел суть! Видел! Он помнит каждую из картин… и последнюю… из–за которой их и выгнали с Севера с семейством Блау! Разве их выгнали бы, если бы не было причин, и мастер не видел бы сути?

Коста оскорбился. Не за себя — за мастера Хоакина, которого здесь не было, и он не мог защитить себя сам, даже если бы не захотел.

— Вы сейчас оскорбили моего мастера, Наставница.

— Нисколько, — удивилась Эло.

— Тогда, если ктото скажет, что госпожа очень посредственный алхимик и не видит сути ядов, я тоже не должен возражать? — парировал Коста тихо.

— Алхимия — это наука, — снисходительно пояснила Эло.

«В отличие от каллиграфии и живописи» — это не прозвучало,но подразумевалось.

Коста знал, что он — взрослый. Ему не десять зим. Уже взрослый и умный, и понял «суть госпожи», и постиг… Наставница такая, какая есть. Но в этот момент он — обиделся.

Глава оценил реакцию и скомандовал менталисту:

— Разблокируй воспоминания Сина.

Коста удивленно застыл, но все трое — госпожа, Мастер Нейер и даже мозгоед остались невозмутимыми и явно понимали, о чем идет речь.

Это только он не в курсе, что у него что–то… заблокировано?

— Подожди, Ней… ученик, выпей! — Наставница вытащила из кармана фиал, и поставила перед ним.

Коста открыл пробку, понюхал — успокоительное, и вопросительно поднял глаза на госпожу.

— Пей весь фиал, полностью.

Коста покосился на фиал, на мозгоеда и напрягся. Весь? Весь фиал? На голодный желудок? То есть утром в лаборатории ему успокоительное не требовалось, а сейчас — будет что–то лучше утренних занятий?

— Пей уже, — прошипела Эло нетерпеливо.

Коста понюхал ещё раз — нет ли знакомых ноток яда, сделал один глоток, маленький, покатав на языке — точно ли тот состав, а то от госпожи станется, и нехотя выпил.

— Юный господин… смотрите на меня… расслабьтесь.

Схема работы с менталистом после стольких занятий стала отработанной, привычной, безопасной и потому он — повиновался без вопросов. На которые все равно никто не ответил бы.

Пять мгновений спустя госпожа лично принесла ему чай и поставила рядом. В той самой чашке.

И даже положила тонкий полупрозрачный рисовый сухарик, при виде которого его чуть не вывернуло наизнанку, но Глава понял по своему:

— Это было необходимо, Син. У нас не было другого выхода у Да–арханов, все произошло слишком внезапно… А так — ты не мог сказать о том, чего не знаешь…