Печать мастера Том 2

Охранник засек его? Не должен был — уступ крыши не позволяет видеть, кто здесь, и когда светило должно слепить глаза, но охранник поставил купол…

Пока Расто пережидал, чтобы снова выглянуть, все шестеро покинули притвор, и скрылись в тени за поворотом. Расто заметался, выбирая, как осторожно перебраться с крыши на крышу, но пока он выбирал место для прыжка и спуска — они совсем скрылись в проулках. Как будто растаяли в тени улиц Да-ари.

Расто выругался, переполз с одной крыши на другую, зашипев — камни обжигали сандалии даже через подошву, а потом начал искать способ незаметно спуститься вниз.

Расто выругался раз-два, и потом со злости дернул себя за волосы со всей силы.

Он их потерял! Он потерял Сизаря! Что он скажет покойной сестре, когда та встретит его за Гранью? Что он даже не смог узнать, куда продали её сына и почему?

Чувство вины ожгло. Если бы не его «трения» со Смотрящим, Сизарь не попал бы под раздачу… Его пытаются нагнуть через мальчика, и что теперь делать? Искать.

Расто встряхнулся. Натянул кади на лицо, нырнул в тень, и начал прочесывать улицу за улицей, куда потенциально могли отправиться высокий гости рода Да-архан.

* * *

Ночная прохлада окутала Да-ари влажным холодом. Поземка с пустыни втекала в город и стлалась по земле блаженными ручеками прохлады, и Расто любил такое время, но — не сегодня. Сегодня он был расстроен, как никогда. Он не нашел Сизаря, не нашел и следа шестерки, как будто Немес их языком слизнул, или они просто взяли и растворились в городской толпе.

В домик на окраине змеиного квартала он дошел, шаркая — ноги домой не несли. Есть не хотелось. Хотелось купить бутыль у толстой вдовушки на углу, и вылакать до дна, и забыться сном. Пока Расто рассуждал — купить или не купить дозу «утешения», понял, что дверь в домишко открыта, хотя он запирал. Расто вытащил нож из кармана, ловко перевернул в руке и мягко ступая по полу — зная каждую каменную щербинку в темноте даже наизусть, вошел в дом.

Расто застыл. Вор, выбравший дом вора, чтобы поживиться, был…голоден. Темная фигуражрала остатки утренней лепешки, чавкая от удовольствия, почти, как его Сизарь… Сизарь…

— Дядя… — пробормотал Сизарь с набитым ртом,– как хорошо, что ты дома, ты сегодня долго, я…

Расто отвесил подзатыльник. Смачный, со всей силы. Вложив в него все эмоции, которые он пережил за три дня по вине этого остолопа.

Можно подумать он нанимался воспитывать? Можно подумать он просил сестру рожать от первого встречного, а потом скончаться через пять зим от горячки, оставив ему это?

Чем он заслужил? Да если бы он хотел детей, он бы давно завел своих… детей делать много ума не надо… а вот прокормить на ноги поставить, выучить… Ему и Сизаря хватит…

Оставила ему, тоже мне. Чему он — вор — мог его научить? Чему??? Только тому, что знал сам — и тому, что его кормило. Но Сизарь оказался необучаемым, на редкость не склонным к такой работе, рассеянным, чувствительным и очень глупым!

Расто отвесил ещё один подзатыльник со всей силы. И только после этого выдохнул.

Сизарь поперхнулся крошками, закашлялся, но ничего не возразил.

— Собирайся, — бросил он племяннику. — Быстро. Бросай лепешку, собирай узел, не знаю, как ты сбежал, но нам нужно срочно покинуть город, иначе сработает Розыск и Старик не будет молчать, чтобы не замели, нужно уходить немедленно, пока не донесли «смотрящему»… — Расто поискал огненный камень и, чиркнув, запалил огрызок свечи.

— Не надо бежать, — рябое в рытвинах лицо Сизаря просияло. Он не сердился на дядю, он вообще долго сердиться не умел. Сизар облизал пальцы, тщательно вытер о грязный застиранный верхний халат, вытащил из-за пазухи свернутую в свиток бумагу.

— Вот, — протянул он Расто с сияющими глазами. — Вот, дядя.

Расто развернул уже немного помятый сбоку пергамент, вчитался, и потом понес поближе к огоньку, не поверив глазам: «Вольная».

— Рассказывай, — рявкнул Расто, ещё раз поднеся пергамент к свету, чтобы было лучше видно, и даже потер глаза, но зрение не обманывало его. Внизу, после трех коротких столбиков переливалась, сияя бело-голубым, стояла настоящая сирская печать, чтобы Немес сожрал его печень. Печать — птица в круге. Неясыть. Вот и ответ. Пятый сиреныш — всего лишь неясыть, маленький клан Фу с окраинных земель, но… разве у них были сирята возраста Сизаря? Расто помнил только одного из Фу — калеку, известного на весь юг артефактора.

— Что рассказывать… — Удивился Сизарь.

— Все, все рассказывай до последней мелочи!

И Сизарь рассказал.

О том, что он ждал, ждал, ждал, и верил в дядю. Что тот непременно вытащит его — найдет способ, и что он видел дядю на крыше.

Расто метнул на племянника злобный взгляд — от того, какой безграничной верой в его силы были наполнены слова дурачка. Но не перебил.

Сизарь рассказал о сирах, которые приходили поздним утром, и о том, как хороший господин вернулся вечером и выкупил их. Его и ещё троих мальчишек пустынников, которых тоже замели на воровстве, но он тоже не виноваты, как и Сизарь!

Как передали купчие и ключ от браслетов, как они зашли в проулок, шли, шли, а потом господин приказал остановиться у неработающего фонтана — ну того,на пересечении второй и пятой.

И потом начал спрашивать их по очереди — кто они и откуда, за что взяли, и есть ли им куда идти.

— И мы рассказали, что не виноваты, — лучисто улыбнулся Сизарь, — и господин поверил.

— Вы сказали — и господин поверил? — медленно повторил Расто.

Сизарь закивал, как болванчик, продолжая светится счастливой улыбкой.

— Я же говорю, хороший господин, дядя.

— Дальше, — рявкнул Расто, не понимая совершенно ничего.

Потом господин совещался с охранником, который и диктовал текст «вольной». И что «хороший господин» рисует, и у него с собой тушь, кисти и доска с пергаментами. Сначала «вольную» дали двоим пустынникам, а потом уже ему — Сизарю. Точно такую же. А четвертого, у кого болит рука, хороший господин забрал с собой — лечить.

— Лечить? С собой? — Недоверчиво повторил Расто.

— Все, — выдохнул мальчишка запыхавшись, и кивнул, поражаясь непонятливости дяди — ведь если кто-то болен, его нужно лечить, разве не так? — И было так красиво… пучух-пучух… вспышка сияло так, что глаза больно, когда хороший господин кольцо прикладывал…

— Пучух-пучух? — Повторил Расто и ещё раз поднес пергамент к свету — печать продолжала сиять истинной силой.

Он не понимал решительно ничего.

Зачем какому то сиру выкупать четверых бесполезныхворов, чтобы потом выписать вольную через десять мгновений?

— И больше ничего господин не сказал?

— Ничего.

— И ничего не потребовал?

— Ничего, — Сизарь удивленно смотрел на дядю.

— Немес ашес… повтори ещё раз дословно, кто где стоял, и кто что сказал…