Перекресток
Шрифт:
— А я тебе поражаюсь, Поттер,— хмыкнул Малфой,— иногда ты говоришь такие фразы, от которых Флитвик бы рухнул с подушек, говори ты у него на занятиях так красноречиво. Иногда мне кажется, что Коротышка даже не догадывается, что ты вообще умеешь говорить…
— Кто, прости?— передразнивая манеру Скорпиуса, спросил с улыбкой Джеймс.— Коротышка — это Флитвик, что ли?
Малфой пожал плечами, садясь и вытягивая ноги на сиденье.
— А что, прикольно… Можно дать клички всем профессорам,— оживился Поттер, тоже садясь и поджимая ноги.
—
— А тебе есть чем?
Слизеринец дернул уголком губ: действительно, путь до Лондона длинный, надо как-то коротать.
— Слизнорт…— задумчиво протянул Джеймс, хитро глядя на друга.— Усатик? Пузатик? Ананас в пробирке?
— Гениально, Поттер, особенно последнее,— усмехнулся Скорпиус.
— У него усы моржовые,— отметил гриффиндорец, потирая шею, а потом подпрыгнул:— Морж!
— Тогда Фауст будет Пуделем,— сказал Малфой, доставая палочку и по привычке ею поигрывая.
— Почему? Он же не кудрявый…
— Книги надо читать, Поттер, тем более, о первых великих волшебниках, тем более, о предках собственного декана, тем более, об основателях великих чистокровных фамилий, пусть даже и немецких…
Джеймс таращился на слизеринца:
— Сам понял, что сказал?
— Проехали.
— Нет, объясни, а то потом будешь кричать направо и налево, что самый умный!— настаивал Поттер.
Малфой тяжело вздохнул:
— Книжка есть такая, «Фауст» называется, Гёте написал. Я, правда, всю не читал, но там у главного героя…
— Фауста…
— Точно, у этого мага была собачка. Или не у него была, но рядом бегала, не суть… Короче, пуделек такой черненький…
— Ладно, принято. МакГонагалл…
В желудке Джеймса громко заурчало, и лицо гриффиндорца тут же помрачнело. Скорпиус хмыкнул, чуть помолчал, а потом весело спросил:
— Знаешь, в чем прелесть того, чтобы быть отпрыском Малфоев?
— В том, что вы умеете подчинять себе свои желудки?— мрачно спросил гриффиндорец.
— Неа,— Скорпиус широко улыбнулся, а потом щелкнул пальцами:— Донг.
Посреди купе в движущемся к Лондону «Хогвартс-экспрессе» появился крупный домовой эльф с корзиной, накрытой чистой салфеткой. Он согнулся в поклоне, касаясь пола носом и большими ушами:
— Мастер Скорпиус…
— Свободен, я не соскучился,— сухо ответил на приветствие Малфой, и эльф тут же с громким хлопком исчез.
— Что это?— с надеждой спросил Джеймс, спуская ноги с сиденья и глядя на корзину.
Малфой, не говоря ни слова, красивым жестом откинул салфетку, и желудок гриффиндорца снова заурчал при виде того количества еды, — нормальной еды! — что предстало перед глазами мальчиков.
— Прости, Поттер, гиппогрифов не было,— улыбнулся Скорпиус.— Налетай, а то урчание твоего желудка сведет меня с ума…
*
— Как думаешь, твои родители уже знают?
— Наверное. Роза каждый день отправляла домой обширные отчеты о школьной жизни.
— И что?
— А тебе не все равно?
— В принципе…
Не знаю.— Малфой, а вот мне все равно, что подумают твои родственнички… Тебе ведь тоже?
— Ну, небольшой скандал только оживит атмосферу в поместье, так что это даже к лучшему.
— Я бы пригласил тебя к нам погостить, но ты вряд ли приедешь.
— Да уж…
— Может, встретимся на нейтральной территории?
— Можно, правда, я еще не знаю, что там у нас в летнем расписании, куда меня зашлют на каникулы.
— Понятно. Ну, ты мне сову пришли…
— А твой отец ее из рогатки не расстреляет?
— У отца нет рогатки…
— А то бы ты ее стащил у него, да, Поттер?
— Нет… Я у него даже карту не смог стащить…
— Ты пытался спереть какую-то карту у собственного отца? А еще что-то о Малфоях и слизеринцах тут лепечешь…
— Это не просто карта! Это точный план Хогвартса и его окрестностей, с потайными комнатами и ходами, с отметками о перемещении любого, кто в данный момент находится в школе или в Хогсмиде…
— Ого.
— Но вытри слюни: я обещал отцу, что больше не посмею даже пытаться ее украсть. А сам он мне ее не отдаст.
— И ты не попытаешься?
— Я дал слово.
— Ну, тогда да. Наверное, он во время учебного года следит за тобой, пока ты в Хогвартсе.
— А это мысль… Хотя вряд ли, если только мама его попросит.
— А там как все показано? В очертаниях? Ну, там люди…
— Не знаю, я не видел, только слышал, как о карте рассказывал дядя Рон.
— Если в очертаниях, то представляю себе, как твои родители были впечатлены, увидев тебя с водорослями вместо ушей…
— Ты тоже был бы не менее впечатляющим: Малфой с рогами. Это картинка для первой полосы «Еженедельного Пророка»… Рогатый хорек! Новое магическое существо!
— Молчи, ежик…
— Скучно… Может, в шахматы?
— Нет, спасибо.
— Ну и выражение лица! Ты же вроде говорил, что хорошо играешь…
— И что?
— Ну, значит, много тренировался…
— Бывало…
— А… Очередная обязаловка «а ля ты сын Малфоя»?
— Что-то типа того.
— Малфой, колись. Продекламируй мне тот кусок из своего великого талмуда правил, где про шахматы…
– … «Любой отпрыск заслуживает наказания, если систематически нарушает священные предписания, данные нам предками. Методы воспитательных наказаний могут включать в себя любое психическое воздействие на наследника…»
— Психическое? Это как?
— Это когда… без физического…
— То есть, бить Малфоев нельзя?
— Нельзя. Потому что боль физическая не воспитывает, лишь озлобляет или ослабляет…
— А психическая — воспитывает? Малфой?
— Ты попросил прочесть, я тебе прочел.
— Надо бы сказать дяде Рону, что есть его любимые шахматы… Уж лучше мы с тобой в квиддич будем играть, там физическое воздействие разрешается…
— Дурак ты, Поттер.
— Я знаю…
*