Перья

3

Назавтра отец вернулся к полудню с горящим лицом и стал без устали ругать «паскудного раввина». Мать, озабоченная положением дел в лавке, попросила его надеть фартук и, притопнув по полу, дала ему понять, что он должен следить за своим языком в присутствии посторонних.

Когда лавка опустела, отец рассказал, что раввина Мельцера не было в ешиве, в связи с чем ему пришлось отправиться к раввину Боймелю в Шаарей Хесед [55] . Тот принимал пожилую женщину, вдову скончавшегося в начале сороковых руководителя важной иерусалимской ешивы. И поскольку рав Боймель не хотел оставаться с женщиной наедине, дверь его кабинета была приоткрыта, так что отец невольно услышал, с каким вопросом пришла к нему посетительница. Ей было важно узнать, не будет ли капля воды, свисающая с крана кипятильного бака после того, как из этого бака налили горячую воду в стакан, обладать статусом «открытой воды» [56] . Раввин долго справлялся в книгах, лежавших у него на столе, и, не сумев найти в них исчерпывающего ответа, взобрался по приставной лестнице к верхним полкам своего книжного шкафа. Спустившись оттуда с кипой респонсов, он снова погрузился в чтение и размышление, а затем сказал посетительнице, что перед повторным использованием кипятильного бака ей следует сливать небольшое количество воды — вместе с висевшей на кончике крана каплей. Он также похвалил женщину за заданный ею вопрос, отметив, что великие мужья Израилевы порицали в своих святых книгах тех, кто возымел дурное обыкновение пренебрегать указанием мудрецов не использовать «открытую воду», в которой, как мы знаем из Талмуда, змеи могли оставить свой яд.

55

Шаарей Хесед — иерусалимский квартал с преимущественно религиозным населением, расположен к югу от упоминавшегося выше квартала Махане-Йегуда.

56

В Талмуде содержится указание не использовать воду и другие напитки, простоявшие ночь в открытом сосуде.

Когда старушка наконец удалилась, рав Боймель протянул отцу свою мягкую влажную руку и попросил, чтобы тот показал ему курицу, которая, очевидно, находится в его закрытой кошелке. Отец, улыбнувшись, ответил, что он пришел к раввину не с курицей, а с важным для всего еврейского народа вопросом. Вслед за тем, выложив на заваленный книгами стол ветви эвкалипта и ивы, он поделился с раввином своим открытием.

Терпения раввина Боймеля хватило ненадолго. Едва ознакомившись с умозаключениями отца, он категорически заявил, что Рамбам [57] однозначным образом утверждает, что точное знание четырех растений, о которых говорит соответствующая заповедь Торы, передано нам прямой традицией от учителя нашего Моше [58] и что народ Израиля издревле использует в числе этих растений известные нам ивовые ветви. Обнаружив, что его слова не произвели на отца никакого впечатления, раввин поинтересовался, как его гость предлагает понимать слова агады [59] , связывающие каждое из четырех растений с конкретным человеческим типом и, в частности, определяющие, что ива, не имеющая ни вкуса, ни запаха, символизирует пустейших людей, за которыми не числится ни знания Торы, ни исполнения заповедей. В то же время сломанный лист эвкалипта, отметил раввин, имеет резкий аромат.

57

Рамбам, или Маймонид — р. Моше бен Маймон (ок. 1135–1204), знаменитый законоучитель иудаизма, философ и богослов.

58

Моисей, согласно библейскому повествованию, — пророк и предводитель еврейского народа при исходе из Египта, через которого была дарована Тора.

59

Агада (букв. «повествование», ивр.) — часть Устной Торы, которая не носит характера непосредственной юридической регламентации. В жанровом отношении к агаде относятся притчи, сказания о праведниках, гомилетические толкования Письменной Торы, нравоучительные сентенции, гимны народу Израиля и Святой земле, рассуждения философско-теологического характера и т. п.

На это отец ответил, что слова агады лишь подтверждают его правоту. Да, соответствующий человеческий тип не имеет за собой ни Торы, ни прилежного исполнения заповедей, но он все же включен в олицетворяемое четырьмя растениями единство Израиля и является необходимым элементом в этом единстве. На каком же основании он туда включен? Именно на том основании, что сторонний взгляд не обнаруживает в нем ни Торы, ни соблюдения заповедей, но это лишь видимость, а на самом деле в глубине его сердца, за коростой безверия и ереси, сохраняется пламенный очаг еврейства. Такой человеческий тип наилучшим образом символизируется эвкалиптом, который сам по себе не имеет выраженного запаха, но, преломив его лист, мы сразу же ощущаем заключенный в нем аромат.

Отец добавил, что об этом же говорит и известное истолкование слов «и почувствовал запах одежды его», ведь предлагали мудрецы трактовать их как «и почувствовал запах предателей его» [60] , настаивая на том, что даже еврейские отступники имеют благой аромат, поскольку и они соблюдают какие-то заповеди и даже стремятся иной раз зайти в синагогу — послушать чтение «Коль нидрей» с наступлением Йом Кипура [61] или порадоваться радостью Торы в праздник Симхат Тора. Верно, они делают это не ради заповеди, но от такого делания приходят со временем и к сознательному ее исполнению.

60

Данным истолкованием обыгрывается созвучие ивритских выражений «бегадав» («его одежд») и «богдав» («его предателей»), тогда как сама цитата имеет своим источником Берешит, 27:27, где говорится об Ицхаке, ощутившем запах одежд Эсава, которые надел на себя Яаков, пришедший к отцу за благословением.

61

Начало Йом Кипура, или Дня Искупления, суточного поста, отмечаемого 10-го числа еврейского месяца тишрей (в сентябре-октябре), сопровождается торжественным чтением декларации «Коль нидрей» («Все обеты»), в которой содержится просьба об отмене и прощении опрометчиво данных обещаний.

Раввин не дал отцу закончить его рассуждение, посоветовал оставить суетные мысли и сказал, что сейчас отцу следует удалиться, дабы не отвлекать от изучения Торы ни его, ни себя самого.

Свой рассказ отец заключил тем, что рав Боймель, как и подобает человеку с такой фамилией [62] , представляет собой чистейший елей и что даже моча его, наверное, чище рафинированного оливкового масла. Свои мысли отец решил изложить раву Циперу, который все же учился в венской школе раввинов и черпал свои знания у раввина доктора Цви-Переца Хаюта [63] , так что мог считаться сосудом, содержащим благословение.

62

Боймель означает на идише «растительное масло».

63

Цви-Перец Хают, или Хаес (1876–1927) — известный венский раввин, библеист и историк.

4

С приближением времени молитвы минха [64] мы отправились к раву Циперу.

Пока мы шли по улице Давида Елина, отец рассказывал мне о красивых синекрылых и белогрудых птицах с красными клювами, ловко выхватывающих из воды то рачка, то рыбешку, о растущих вблизи речных потоков диких олеандрах, розовые и белые цветы которых могут быть опасны для глаз, и об эвкалипте, который арабы называют «еврейским деревом».

Дойдя до угла улиц Сфат Эмет и Йосефа Шварца, мы оказались у небольшого, огороженного почерневшими деревянными щитами двора, в котором была сокрыта от посторонних глаз могила Гурского ребе. Умиравший в разгар тяжелых боев за Иерусалим, он попросил быть похороненным возле своей ешивы — до тех пор, пока не откроется дорога на Масличную гору [65] , и здесь, возле его могилы, мы неожиданно встретили супругу раввина Ципера. Облаченная в багряницу с украшениями [66] , она шла в сопровождении высокой и худой женщины, которая все время потряхивала белой коробкой для сбора пожертвований. На коробке были изображены ровные голубые волны под сияющим золотым солнцем, в обрамлении идущей полукругом надписи «Фонд микв» [67] . Отец поздоровался с женщинами, и ребецн [68] Ципер немедленно попросила его раскошелиться по случаю ежегодного сбора средств на учреждения, пекущиеся о чистоте супружеской жизни.

64

Минха (букв. «Дар», ивр.) — ежедневная молитва, названная по одноименной храмовой жертве. Произносится с половины первого послеполуденного часа до захода солнца, но, как правило, ближе к заходу солнца.

65

Гурские хасиды получили свое название в честь польского города Гура-Кальвария, где жил основатель данного направления р. Ицхак-Меир Алтер (1799–1866), и сегодня они являются крупнейшей хасидской общиной в Израиле. Третий глава этого направления р. Йегуда-Арье-Лейб Алтер (1847–1905) был автором книги «Сфат Эмет» («Правдивый язык»), давшей название гурской ешиве в Иерусалиме и улице, на которой она находится. Похороненный во дворе этой ешивы р. Авраам-Мордехай Алтер (1866–1948) был четвертым по счету Гурским ребе, и его могила так и осталась во дворе ешивы после Шестидневной войны 1967 г., открывшей израильтянам доступ к расположенному в восточной части Иерусалима, на Масличной горе, древнему еврейскому кладбищу. Рядом с ним позже был похоронен его младший сын р. Симха-Бунем Алтер (1898–1992), шестой Гурский ребе.

66

В тесте используется намерено архаичное выражение, представляющее собой цитату из Шмуэль I (Царств I), 1:24.

67

Миква — водный резервуар, используемый религиозными еврейскими женщинами для ритуального очищения после менструального кровотечения и в некоторых других ситуациях.

68

Ребецн — уважительное обращение к жене раввина (идиш).

Отец опустил в белую коробку одну монету и поинтересовался, дома ли раввин Ципер.

Ребецн кивнула и пояснила, что, хотя в эти часы рав умерщвляет себя в шатре Торы [69] , он будет готов принять отца, если тот желает обратиться к нему по важному и неотложному делу. Сам раввин, добавила ребецн, постоянно пребывает в высших мирах, ничего не слышит и не видит вокруг себя, но в ее отсутствие за ним присматривает соседский мальчик, подросток способный и превосходных манер — он-то и откроет нам дверь.

69

Талмудическое выражение, подразумевающее человека, отдающего все свои силы изучению Торы.

Отец благочестиво причмокнул, как он нередко делал, общаясь с особенно набожными людьми, и выразил уверенность в том, что лучше уповать на Господа, чем на человека [70] , и что, поскольку в данном случае речь идет всего лишь о малолетнем подростке, истинным Обережителем раввина, да удостоится он долгих и добрых дней, является Тот, под Чьим милостивым крылом все мы ходим.

Ребецн, поправив платок, заметила, что талмид хахам [71] нуждается в постоянном присмотре, что его ни на минуту нельзя оставлять одного и что в этом элементарном вопросе согласны все сведущие люди.

70

Цитата из Тегилим (Псалмы), 118:8.

71

Знаток Торы.

Расставшись с ней, мы направились к домам колеля [72] и по крутой лестнице поднялись из просторного двора на верхний этаж. Вдоль расположенных там квартир от лестницы вел крытый балкон, и, проходя к квартире, в которой жил раввин Ципер, мы могли на миг заглянуть в окно к каждому из его соседей.

Из-за запертой двери доносились приглушенные смешки. Отец дважды постучал, но лишь после третьего раза за дверью послышались шлепанье тапочек по полу и голос раввина:

72

Одним из значений слова «колель» в XIX и в начале XX в. было объединение проживавших в Эрец-Исраэль выходцев из определенной страны, причем речь шла о людях, принадлежавших к т. н. Старому ишуву или присоединявшихся к нему. В отличие от сионистского Нового ишува, декларировавшего ценность продуктивного труда и стремившегося к экономической независимости, общины Старого ишува существовали на денежную помощь евреев диаспоры. Колели осуществляли распределение поступавших из-за границы средств, ведали различными вопросами общинной организации и иногда имели свои дома, в которых членам данного колеля предоставлялось временное или постоянное жилье.

— А минут, а минут [73] .

Наконец дверь открылась. Рав Ципер стоял за ней в помятой одежде, поверх которой был небрежно наброшен сюртук. Взгляд его водянистых, отрешенных глаз настороженно ощупывал наши лица. В квартире, окна которой были плотно закрыты, стоял запах книг, корицы и валенсийских апельсинов. Рав Ципер провел отца в большую комнату, а я ненадолго задержался в прихожей, стены которой были покрашены масляной краской в светло-коричневый цвет с темными прожилками. Разделенные на прямоугольники решительными черными линиями, стены казались в темноте сложенными из природного известняка. Из спальни раввина раздался шорох. Одетый в красно-синюю футболку мальчик с девичьим лицом вышел оттуда и тихо, как кошка, выскользнул за входную дверь.

73

Минутку, минутку (идиш).

Ощутив неприятный привкус во рту, я захотел выйти на освещенный солнцем балкон, но отец позвал меня в комнату и велел сесть рядом с ним.

Рав Ципер сидел, откинувшись на спинку стула, и постукивал пальцами по столу. Он потупил взор, и его ниспадавшие крупными прядями блестящие маслянистые волосы были схожи с корнями странного дерева, изображенного на картине, висевшей у него за спиной. Густые, переплетающиеся ветви этого дерева напомнили мне большой теребинт, за ветви которого зацепился волосами скакавший на муле Авшалом [74] . На каждом из листьев этого дерева мелким шрифтом Раши [75] было написано имя одного из великих предков сидевшего перед нами раввина.

74

История гибели Авшалома (Авессалома), поднявшего мятеж против своего отца царя Давида, изложена в книге Шмуэль II (Царств II), гл. 18.

75

Принятое название ивритского шрифта, разработанного в итальянских типографиях XV в., отличного от обычного ивритского шрифта и обычно используемого для печати комментариев к Танаху и Талмуду. Именуется таким образом, поскольку им чаще всего печатали знаменитые комментарии Раши — р. Шломо Ицхаки (ок. 1040–1105).