Перья

Отец, обстоятельно излагавший суть своего вопроса, прервался на миг и сказал мне, чтобы я прекратил грызть ногти. Тут рав Ципер, оживившись, заметил, что я, благодарение Всевышнему, разумный ребенок с красивыми глазами и что меня не надо так строго одергивать из-за поступков, в которых душа человека не властна над его телом.

Выслушав отца с деланым участием, рав Ципер сказал, что нам не надлежит забывать об австралийском происхождении эвкалипта, лишь недавно укоренившегося в наших краях. Он также сослался на ботаническую премудрость, относящую иву и эвкалипт к двум совершенно разным семействам: ива принадлежит к ивовым, а эвкалипт — к миртовым. Присмотревшись к этим деревьям, добавил раввин, мы заметим, что ива сбрасывает свои листья зимой и что семена ее созревают весной, тогда как эвкалипт не сбрасывает своих листьев ни в дождливую пору, ни жарким летом, семена же его созревают осенью.

На это отец, извинившись, ответил, что как бы он ни уважал сидящего перед ним раввина, истина ему многократно дороже, и поэтому смолчать он не может. Во-первых, Австралия. Удаленность этого континента не составляет, по его мнению, ни малейшей проблемы, поскольку вечная Тора истинна во всякое время и во всяком месте. И если эвкалипт обладает всеми тремя указанными мудрецами признаками аравы, его ветви были кошерны для воздымания в праздник Суккот уже на третий день Творения, когда земля произрастила дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод [76] . Во-вторых, — тут отец счел нужным выразить свое удивление — с каких это пор раввин опирается на классификацию Линнея, который поистине есть трость надломленная [77] , ведь его выводы не раз и не два решительно опровергались знаменитыми ботаниками.

76

Цитата из Берешит, 1:12.

77

Частый библейский образ ненадежного союзника, обычно употреблявшийся пророками в отношении Египта, на который цари Иудеи рассчитывали опереться перед лицом исходившей от Ассирии и затем от Вавилона опасности.

Раввин улыбнулся. Ученые слова отца, сказал он, несомненно указывают на то, что произносящий их вхож во внутренние покои Торы, а потому будет лучше, если он, рав Ципер, тщательно взвесит изложенные ему аргументы. Ну а дня через два или три пусть отец пришлет меня к раввину после полудня за письменным галахическим [78] постановлением, которое он к тому времени подготовит.

На улице отец сказал мне, что от раввинов нам, похоже, проку не будет. Учености рава Боймеля хватит, чтобы провести индийского слона сквозь игольное ушко, а эта птичка Ципер [79] — он, конечно, просвещенный венский доктор раббинер, но оба они, подобно прочим раввинам, трусоваты или, скажем так, слишком опасливы. А там, где нет людей, каждому из нас надлежит быть человеком [80] .

78

Галаха — еврейский религиозный закон (ивр.).

79

Матронимическая фамилия Ципер образована от женского имени Ципора (Сепфора); так звали жену Моше (Моисея). На иврите это имя означает «птица».

80

Парафраза высказывания, содержащегося в талмудическом трактате «Авот».

Все лето отец просидел за книгами. Предмет его размышлений так его занимал, что он стал говорить во сне. Настал праздник Суккот, утром отец отправился в синагогу, и мы с матерью, стоя у открытого окна, с тревогой смотрели ему в след. В руках у него были лулав и этрог [81] , и к лулаву вместе с миртом были привязаны свежие эвкалиптовые ветви.

В тот день отец получил в синагоге прозвище Клипта [82] , которым его называли за глаза до конца жизни.

81

Лулав — нераскрытый побег финиковой пальмы, этрог — цитрон. При исполнении заповеди о четырех растениях в праздник Суккот к лулаву привязывают ветви мирта и ивы.

82

Образованное от «эвкалипт», это прозвище имеет в иврите выраженный негативный оттенок за счет своего созвучия со словом «клипа» («скорлупа», «оболочка»), служащего одним из обозначений сил зла в каббалистической литературе.

— Презрение и людская хула неизбежно становятся уделом всякого первопроходца, — говорил отец матери, очевидно цитируя чье-то высказывание, почерпнутое им в вечерней газете или в висевшем на кухне отрывном календаре. Время от времени он отправлялся в свои путешествия, и с его возвращением у нас дома пахло, как в праздничной куще.

5

Прошло тринадцать лет, отец покинул этот мир, и в поисках его завещания мы с матерью обнаружили толстую тетрадь с пожелтевшими листьями, вложенную в том трактата «Сукка». На ее первой странице красовалась надпись «Исправление аравот», и эти слова отец вывел четким квадратным шрифтом. Ниже раввинским бисерным почерком было написано: «К прояснению сущности истинной аравы».

Густо исписанная тетрадь изобиловала цитатами из Талмуда и комментариев к нему, из сочинений позднейших законоучителей и из научных трудов по ботанике. В некоторых местах отец сопроводил свои рассуждения любительскими рисунками, кое-где между листов были вложены засушенные листья ивы и эвкалипта. По прошествии стольких лет они рассыпались, стоило к ним прикоснуться рукой. Текст прерывался на полуслове во второй половине тетради. Мать, стоявшая рядом со мной и сквозь слезы разглядывавшая рукопись своего мужа, сказала, что плод отцовского вдохновения был убит бессердечными инспекторами Дова Йосефа. После их злосчастного визита отец потерял вкус к жизни и, оказавшись в плену у Риклина, постепенно ушел в тот мир, откуда не возвращаются.

Отцовского завещания мы так и не нашли.

Вечером пришел Риклин. Он впервые появился у нас с тех пор, как мать отказала ему от дома и велела оставить отца в покое. Дверь в квартиру была приоткрыта, и Риклин, вошедший без стука, уселся на тот же стул, на котором обычно сидел, когда бывал у нас прежде. Мать не подняла на него глаз и глухо процедила сквозь мокрый от слез носовой платок, что главный сват прибыл, так что можно уже и ставить свадебный балдахин. Риклин, привычный к тому, что скорбящие родственники выплескивают на него свою горечь, сделал вид, что не расслышал ее слов. Выждав минуту, он сообщил, что отец оставил у него свое завещание. Мать удивилась и, теперь уже посмотрев на гостя, мягко сказала:

— Реб Элие, принесите его.

Риклин протянул ей продолговатый конверт авиапочты и сказал, что выполнит все последние распоряжения покойного.

Внимательно прочитав завещание, мать поинтересовалась, было ли оно написано отцом, да пребудет с ним мир, еще в те дни, когда они с Риклином подолгу просиживали вдвоем, вызывая мертвых. Риклин печально улыбнулся, линзы его очков запотели. Со времени Войны за независимость, рассказал он, отец каждый год в день смерти моего брата приходил на гору Сион, поднимался на крышу расположенной там гробницы Давида и смотрел оттуда на Масличную гору [83] . С помощью бинокля и заметных с большого расстояния ориентиров — одиноко растущего дерева, выделяющегося фрагмента ограды, изгиба спускающейся к Иерихону дороги — он находил могилу своего сына и произносил кадиш [84] .

83

В период иорданской оккупации Восточного Иерусалима (1948–1967) израильтяне не имели возможности посещать расположенное на Масличной горе древнее еврейское кладбище.

84

Прославляющая святость Имени Божьего и Его могущество молитва кадиш первоначально произносилась после изучения Торы, но со временем она стала постоянным элементом ежедневной молитвы, а с XII-XIII вв. приобрела также и значение молитвы, произносимой в память об умершем.

В один из таких дней — по подсчетам моей матери, примерно через полтора месяца после обыска, произведенного у нас инспекторами Министерства нормирования, — отец не сумел отыскать могилу своего сына. Все известные ему ориентиры оставались на месте, но маленькие надгробия исчезли, и весь детский участок кладбища был перепахан. Если бы не два американских туриста, оказавшихся в этот час вместе с ним на крыше, отец свалился бы оттуда и разбился о разбросанные среди сосен надгробия маленького христианского кладбища, расположенного на крутом склоне у подножья Сионской горницы [85] .

85

В качестве гробницы царя Давида и места последней трапезы Иисуса, или Сионской горницы, евреи, мусульмане и христиане фактически почитают одно и то же место. На этом месте, находящемся за стенами Старого города, сохранились остатки здания IV в., над которыми в XII в. крестоносцами была построена базилика, ее верхний этаж почитается христианами как Сионская горница, также он носит латинское название Coenaculum. Этажом ниже, в более древней части здания, находится место, почитаемое евреями и мусульманами как гробница Давида.

Риклин также рассказал, что отец, желавший уберечь мать от лишних страданий, решил скрыть от нее факт исчезновения могилы. В то же время он вознамерился восстановить оскверненные и уничтоженные могилы, когда у евреев появится возможность вернуться на Масличную гору. С этой целью он тщательно изучил все выпущенные Ашером-Лейбом Бриском брошюры с описанием древнего кладбища, его различных участков и находящихся на них захоронений [86] .

Сняв очки, Риклин протер их краем скатерти. Матерью только что упомянутого им Бриска, сообщил он, была Рохка Липелес, та самая праведная женщина, что жила в подвале большой синагоги «Бейт Яаков», во дворе «Хурвы» [87] . Эта Рохка приходилась дочерью старой Липеле, сочинившей книгу молений, которая так полюбилась еврейским женщинам, уточнил реб Элие. Здесь моя мать, позабывшая на миг о своем горе, спросила его с улыбкой, не та ли это соломенная вдова, что в канун каждого новомесячья ходила к гробнице Рахели [88] обутая в шлепанцы. Риклин утвердительно кивнул и сказал, что о человеке нельзя судить по его внешнему виду.

86

Бриск Ашер-Лейб (1872–1916) — иерусалимский литератор, один из первых энтузиастов-исследователей кладбища на Масличной горе.

87

«Хурва» («руина», ивр.) — участок в Еврейском квартале иерусалимского Старого города, получивший свое название из-за того, что на нем начиная с XV в. последовательно строились и затем разрушались мусульманами ашкеназские синагоги. Наиболее известной из них стала построенная в 1857–1864 гг. величественная синагога «Бейт Яаков», но и ее постигла та же судьба: в 1948 г. она оказалась в зоне иорданской оккупации и была сразу же взорвана Арабским легионом, вместе с другими синагогами Еврейского квартала. С воссоединением Иерусалима в результате Шестидневной войны 1967 г. на ее месте была построена памятная арка, после чего, уже к 2010 г., синагога XIX в. была восстановлена с точным сохранением ее первоначального вида.

88

Гробница праматери Рахели, одной из жен праотца Яакова и матери двух из двенадцати его сыновей, ставших, согласно книге Берешит, патриархами двенадцати колен Израилевых, находится на окраине г. Бейт-Лехем (Вифлеем), в 7 км к югу от иерусалимского Старого города по кратчайшей дороге.

Отец, добавил старик, не жалел своих денег и сил в поисках выпущенных Бриском брошюр, давно уже ставших библиографической редкостью. В конце концов ему удалось все их собрать. Риклин с отцом днем и ночью трудились над составлением точных карт каждого из участков кладбища, но дело это оказалось непосильным для двух немолодых и уже нездоровых людей, которым воздавалось за их труды лишь презрением и поношением со стороны домочадцев. Увы, собранные отцом брошюры и составленные им вместе с Риклином карты и записи лежат теперь без использования в конторе погребального братства.