Пешка
Шрифт:
Запаниковав, я отбежала в заднюю часть гаража и втиснулась в щель за грудой коробок. У меня едва было время спрятать ноги, как ведущая в дом дверь открылась.
— Он вообще про сон слышал? — проворчал Барри. — Чёртов эльф.
Глен усмехнулся.
— Выспимся, когда работа будет сделана, и мы станем гораздо богаче.
Открылись двери машины и захлопнулись, заработал двигатель. Я вздрогнула от вспыхнувших фар, засиявших как прожектор на моё укрытие. Свернувшись в тугой комок, я молилась лишь бы они не увидели меня. У меня была всего одна попытка попробовать сбежать из этого места.
Гаражные
Снова заработал движок гаражной двери, и дверь начала опускаться. Я была в ловушке до тех пор, пока фары освещали дом. И чего они так долго выворачивают на проезжую часть?
Прошла, казалась, вечность, прежде чем машина свернула, и фары перестали освещать гараж. Я выбралась из-за коробок и бросилась к двери. У меня оставались считанные секунды. Упав на живот, я перекатилась под закрывающейся дверью.
Минуту я пролежала на асфальте, уставившись в ночное небо, потрясённая, не веря самой себе.
Сев, я осмотрелась по сторонам. Над входной дверью висел фонарь, но его свет доходил лишь до середины подъездной дорожки. Я поднялась на ноги и двинулась к лужайке на тёмной стороне проезда. Как только я ступила на траву, я побежала.
Но едва я достигла тротуара, как кто-то врезался в меня сзади. Я жёстко приземлилась, ударившись подбородком об асфальт. Весь воздух выбило из лёгких. Отчаянно ловя ртом воздух, я даже не сопротивлялась, когда меня перекатили на спину, лицом к напавшему.
Кардас ухмыльнулся, глядя на меня.
— Думаю, у кого-то сегодня неудачный день, — он склонился ближе. — И он станет ещё хуже.
Он отпрянул. Последнее, что я видела, это его кулак, обрушившийся на меня. А потом всё погрузилось во мрак.
Я зашипев проснулась, когда мне в лицо ударила холодная вода. Несколько минут я отходила от шока, и только потом поняла, что снова была в подвале, но теперь в уже гораздо более маленькой камере. Куртка и ботинки исчезли, и я была прикована к задней стене камеры. Усложнялось положение дел ещё и тем, что мои руки и ноги были скованы кандалами. И, видимо, это были мои же кандалы.
— Похоже, от тебя проблем больше, чем ты стоишь, — протяжно выцедил Рогин, стоявший у камеры.
Рядом с ним зубоскалился Кардас, державший пустое ведро.
Я в презрении скривила губы.
— Уж прости, но извиняться не буду.
Улыбка Рогина стала ещё более злобной.
— Я собирался разделаться с тобой, но будучи бизнесменом, я вижу финансовую ценность вещей. С такими рыжими волосами, ты принесёшь мне изрядный доход при правильно подобранном покупателе, но я нашёл куда лучшее применение тебе.
Я злобно взглянула на него, решительно настроившись не показывать ему ни капли страха.
— И что же это будет?
— Очень скоро сама узнаешь. И чтобы сделать тебя более склонной к сотрудничеству, я взял на себя смелость лишить тебя этого, — он поднял руку, и сердце камнем упало от вида кожаного браслета, свисающего с его пальцев. — А теперь, думаю, ты должна
встать на колени и рассказать мне как жаль тебе, что ты была сущей занозой в моей заднице.— Ты из ума выжил, — фыркнула я.
Он в замешательстве нахмурился, сведя брови.
— На колени. Сейчас же.
Я вздёрнула подбородок.
— Да пошёл ты.
Он ударил по прутьям и резко повернулся к Кардасу.
— Ты что-то пропустил. На ней всё ещё есть талисман.
— Это единственное украшение, что было на ней, — заспорил Кардас. — Хочешь, чтобы я раздел её?
Желудок скрутило, и я подтянула колени к груди.
— Не приближайся ко мне.
Зазвонил телефон, и Рогин вытащил трубку из кармана брюк.
— У меня нет свободного времени. Нам просто придётся сделать это без гламура, — он бросил на меня испепеляющий взгляд. — Спите хорошо, мисс Джеймс. Завтра великий день.
Казалось, моё тело сложилось само по себе, когда он развернулся и покинул подвал вместе с Кардасом, потащившимся за ним. Я обняла колени и неистово задрожала. Не знаю, то ли от холода, то ли от страха, но сдержать озноб я не смогла.
— Ф-Фарис, ты слышишь меня? — позвала я, сквозь стучащие зубы.
А в ответ тишина. Я и не понимала, насколько мне надо было услышать его успокаивающий голос, пока меня не лишили этого. Я надеялась, что с ним всё было в порядке, но ситуация складывалась не очень хорошо для нас обоих. Мне оставалось лишь молиться, что Раиса каким-то образом сможет спасти моих родителей.
Волна беспомощности и отчаяния затопила меня, и я свернулась в клубок на полу.
— Мама, папа, простите меня.
Из беспокойного сна меня выдернул звук спускающихся по ступенькам шагов. Я села и увидела, как появились Кардас, Барри и Глен, неся полотенца, одеяла, воду и стопу одежды. Всё это они понесли в камеру Фариса.
Глен посмотрел на Кардаса.
— Он мёртв?
— Пока ещё нет, но ему осталось недолго, — бездушно ответил Кардас, вынимая из кармана шприц.
Я подползла к ближайшему к ним краю камеры.
— Что вы с ним делаете? — требовательно спросила я сквозь запёкшиеся губы.
Я ужасно хотела пить, но никто не принёс мне воды, а до кувшина было не дотянуться.
— Не твоё дело, — колко ответил Барри, отмыкая обматывающие Фариса цепи.
Он держал фейри, пока Глен снимал цепи. Кардас держался на безопасном расстоянии от них, пока они не положили обнажённое тело Фариса на одеяла.
Чувство неотложности витало в воздухе. Они быстро обтёрли Фариса полотенцами и одели его.
— Поспеши, — шёпотом заорал Кардас на Глена, который слишком долго возился с ботинками на ногах Фариса. — Не хочу быть здесь, когда он явится.
Барри собрал грязные полотенца.
— Ты когда-нибудь встречал его?
— Нет, и не хочу. Я предпочитаю жить долго, — Кардас заметно вздрогнул. — Рогин рассудок потерял, решив поиграть на обе стороны. Если королевская стража обнаружит это, он труп.
Глен встал.
— Готово.
Они втроём покинули камеру и поспешили наверх. Я посмотрела на Фариса, которого практически невозможно было узнать в чистой одежде и умытом от грязи лицом. Они даже убрали его спутанные волосы в конский хвост.