Певчая

В темноте комнаты часы отсчитывали секунды.

Я подняла голову и посмотрела на два лица, повернутых ко мне, одно было полно скепсиса, другое пылало верой.

– Мы не просим ничего сильного, пойми, - сказал Пенебригг с теплой улыбкой. – Покажи что-то маленькое, но убедительное.

Я беспомощно смотрела на него.

– Не могу.

Он посерьезнел, в его глазах появилась доля недоверия Ната.

– Не можешь? Или не будешь?

Понимая, что выгляжу я жалко, я объяснила проблему:

– Я не знаю ничего о Певчих. Да, я такая. Но я узнала об этом только сегодня.

Нат вскинул брови.

Пенебригг почесал бороду, словно не знал, что сказать.

– Расскажи подробнее.

Я вкратце описала свою историю. Рассказ звучал куда фантастичнее, чем это казалось в момент этих событий, и я снова заметила недоверие Ната.

Пенебригг слушал меня внимательно.

– И ты семь лет назад оказалась на том острове? – сказал он. – Это имеет смысл.

А когда я рассказала, как песня пришла ко мне, и нас забрал ветер, он воскликнул:

– Невероятно!

Когда я закончила рассказ, стояла тишина. Пенебригг натирал очки краем рукава, а потом он вернул их на нос с вздохом.

– Я бы зуб отдал, чтобы увидеть такую магию. Но ты не видела своего опекуна, когда прибыла? Не знаешь, как ее найти?

Я покачала головой.

– А вы?

– Нет. Я изобретатель, магии во мне нет. Может, получится найти ее обычным способом, если осторожно поспрашивать…

– Хватит, - вмешался Нат. – Вы ее не слышите? Вы попросили ее показать нам силу, вместо этого она сочинила дикую историю. Это не похоже на Певчую. Это похоже на шпионку.

Пенебригг скрестил руки на груди.

– Какое первое правило науки, Нат?

С явной неохотой Нат ответил:

– Держать разум открытым.

Пенебригг кивнул.

– Нельзя быстро делать выводы. Я так не делаю. Многое в истории Люси звучит правдоподобно, но стоит собрать больше материала, - он повернулся ко мне. – Ты знаешь что-то о своем рубине?

– Нет. Но когда я ношу его, сложно слышать музыку.

– Можно рассмотреть его ближе?

Я замешкалась. Было странно сидеть без камня на шее, и я не представляла, как плохо будет, если я отдам его кому-то.

– Можешь не отдавать, - добавил он. – Просто поднеси к свету, чтобы я его разглядел. Я не буду его трогать, обещаю.

Я подняла рубин, Пенебригг встал со стула и зажег свечу от огня. Он поднес ее и посмотрел на камень.

– Ага, вот так. А теперь поверни, нет, погоди, - он прищурился. – Замечательно. Жаль, что ты потеряла письмо матери! Понадеемся, что его не найдут, или что Скаргрейв не сможет его прочитать.

– Ничего нельзя сделать? – спросила я.

– С письмом? Пока – нет. Но я могу предложить другую проверку для Певчей. Хочешь продолжить?

– Да, - если так я получу их помощь в поиске Норри, я это сделаю.

– Ты не слишком устала?

– Нет, - я была бодрой, несмотря на комнату, полную дыма и полумрака.

– Хорошо. А теперь возьми камень в руку. Нет, не так. Не в кулак. Пусть просто лежит на ладони.

Было сложно слушаться Пенебригга, разжать пальцы и позволить рубину лежать открыто. Кулон всегда был скрыт, и я хотела уберечь талисман вдали от чужих глаз. Я заерзала, заставляя ладонь оставаться открытой.

– Не двигайся, - приказал Пенебригг. – А я попробую его забрать.

Мои пальцы сомкнулись поверх рубина сами по себе.

– Но он мой!

– Если это магия, и он твой, то никто не сможет его у тебя забрать. Нат попытался, помнишь? И не смог.

Никто не сможет забрать у меня камень. Я с любопытством раскрыла ладонь, показывая рубин.

Пенебригг потянулся к нему, но как только его рука коснулась камня, свирепая музыка зазвенела в ушах. Пенебригг отдернул руку, лицо его побледнело.

Нат вскочил со стула.

– Что ты с ним сделала?

– Спокойно, Нат, - Пенебригг прижал к груди пальцы. – Она ничего не сделала. Это камень.

Нат опустился рядом с ним с тревогой.

– Больно?

– Терпимо.

– Я попробую.

– Нет, Нат. Не советую. Не когда…

Но пока Пенебригг говорил, пальцы Ната сжались на камне. Свирепые ноты снова зазвенели в моих ушах, в этот раз яростнее. Нат закричал, его рука взлетела.

– Ах, - сказал Пенебригг. – Что ты ощутил?

– Ничего, пока не попытался коснуться, - Нат звучал потрясенно. – А потом мои пальцы словно сжали раскаленные клещи.

– Как и у меня, - сказал Пенебригг. – А в тот раз ты что-то ощутил?

– Когда потянулся за кулоном? – Нат задумался. – Укол был, да. Но не такая боль.

– Но ты трогал только цепочку, а не сам камень. Ты и близко к камню не был, - Пенебригг кивнул мне. – А ты? Что в этот момент ощутила ты?

– Ничего, кроме…

– Да?

– Я услышала музыку. Быструю и злую, - я не добавила, что от этого у меня было странное чувство, словно я разделяюсь на двух Люси, одна была в ужасе от боли других, а вторая радовалась их поражению. Это длилось лишь миг, но все равно пугало.

– Как я и думал, - сказал Пенебригг.

– Что это значит? – спросила я.

Пенебригг сдвинул очки с края носа.

– Помни, что я знаю мало о Певчих. Как и все нынче. Но в старых историях говорилось, что Певчим их мамы давали волшебные камни. И если кто-то попытается забрать камень, он ощутит обжигающую боль, - он серьезно посмотрел на меня. – Говорили даже «боль от огня».

– Но в истории камни были простыми, - сказал Нат.

– До этого дня мой был простым, - сказала я.

– Но теперь это рубин. О таких камнях я истории не слышал.

– Как и я, - сказал Пенебригг. – Но как-то я видел манускрипт о Певчей, чей камень был невероятно красивой жемчужиной. Так что и такое возможно. Как еще объяснить то, что мы видели сегодня?

– Никак, - признал Нат.

Радуясь, что я себя доказала, я задала самый важный вопрос:

– Вы поможете мне найти Норри?

– Конечно, - сказал Пенебригг. – Мы сделаем все, что сможем.

Страх за Норри не угас, но теперь я выносила его лучше, ведь знала, что я не одна. Я надела кулон на шею и спрятала камень под одежду.