Пламя и лёд

Филиппу нравилось смотреть, как сытая физиономия наглого стражника багровеет от гнева.

«Хвала тебе, Белвар, за твои дурацкие прогулки по лесу с ночевками в гигантском дупле, населенном кровососущими насекомыми». Филипп сам не ожидал, что произнесет, пусть даже в мыслях, добрые слова в адрес лесного хранителя. Но пережитые за последние месяцы походные условия поневоле заставили Филиппа Одинокого за считанные секунды надевать свой легкий доспех и быть готовым к бою в любых условиях.

Стражник был явно не новичок в подобных облавах, и его руки сразу потянулись к висевшей у пояса дубине, но молодая рука Филиппа Одинокого все же была быстрее – острие длинной шпаги почти вплотную подошло к упругой коже на горле блюстителя порядка.

– Эта девушка со мной, – Филипп проговорил эти слова как можно четче и постарался, чтобы в его словах было больше спокойствия, чем грубости, к которой так привыкли городские вояки.

Стражник спокойно посмотрел в направлении валявшихся на полу монет, давая понять, что, мол, инцидент исчерпан, однако молодой искатель приключений не доверял переменчивому настроению стражника, и поэтому шпага только плотнее прижалась к его горлу.

Заира, уже привыкшая к происходящему в городе беспределу, снова попала в ситуацию, когда от нее мало что зависело. Женщина смутно помнила первый приход стражников в свой большой дом. В то утро ей посчастливилось уйти из дома, так что о ее горькой участи ей сообщили соседи, видевшие, как ее дом разграбляла шайка жирных проходимцев, пришедших в город по зову наместника. Охотники за головами – так, кажется, назывались похожие на ее временных постояльцев головорезы. Ей повезло, что шайка дикарей не застала ее в тот день дома. Вино, деньги, женщины и кровь – вот основные цели, которые преследовали наемные убийцы и искатели приключений, которых собрал городской наместник для поимки опасного зверя, совершающего дерзкие преступления в городе и окрестных землях. Позже Заире посчастливилось наблюдать за судьбой своей соседки, которую наемники захватили в качестве своего трофея.

Женщину позже мучил вопрос: почему горожане добровольно впускают грабителей в свои дома и не могут, собравшись все вместе, дать отпор незваным гостям. Позже она выяснила причину. Ответ был прост: каждый раз в дверь стучал один из городских стражников и требовал срочно впустить его в дом, а потом наемники врывались в жилище и все ценное забирали в качестве трофея.

Но Филипп, неожиданно вторгшийся в ее пристанище и в ее жизнь, похоже, сам был один из любителей выйти на охоту за крупной добычей.

Его скорость владения оружием и его реакция поставили в тупик не только вторгшегося стражника, но и стоявших снаружи «квартирантов».

– Откуда ты?

– Мейриярд.

Филипп не видел говорившего, но подозревал, что стражник – это лишь ничтожный человечишка, чье присутствие необходимо, чтобы при нежданном налете очередных «съемщиков» подавить любую попытку горожан к сопротивлению. Но Филипп не был горожанином Мудрахана и стражник его нисколько не пугал, даже напротив, искателю приключений так и хотелось врезать кулаком по этой немытой и нвыспавшейся физиономии.

Молодого Филиппа нисколько не пугали стоявшие на улице наемники – на их счет у искателя приключений была припасена парочка маленьких метательных дротиков, а вот стражник его явно раздражал. И Филипп уже хотел осуществить свои намерения относительно местных властей, когда прозвучал нежданный вопрос:

– Не боишься участи Рутгера?

– Нет, – на лице искателя приключений проскользнула невинная улыбка, хотя мысли о том, что лучший охотник королевства повержен таинственным зверем, не добавляла оптимизма. Но произнесенное слово возымело нужный эффект.

Филипп слышал, как входная дверь медленно начала закрываться. Слух Филиппа еще уловил несколько фраз по поводу оценки его расположения и сожалений о потерянной хорошей женщине и не менее хорошей квартире.

– Уходи! – Филипп неспеша убрал острие шпаги от горла стражника, но при этом не сводил с того глаз.

Почувствовав, что опасность миновала, стражник жадно посмотрел сначала на внутреннее убранство небольшого помещения, потом перевел взгляд на закутавшуюся в халатик Заиру. Потом на блестящую в свете углей монетку и в последнюю очередь бросил полный ненависти взгляд в сторону молодого воина, одним движением тоненькой шпаги лишившего его целого состояния.

– Ты все равно все потерял, глупец, – стражник быстро попятился в сторону двери, попутно не сводя глаз с Филиппа, – этой ночью мы поймали вампира – виновника всех беспорядков.

Когда дверь хлопнула, Филипп Одинокий, непревзойденный вор и покоритель женских сердец, подумал, что сейчас вот-вот свалится на пол. Ноги в один миг стали мягкими, будто сделаны из ваты, а в голове всё плыло перед глазами. Даже радостный смех Заиры и ее нежные прикосновения не могли вернуть Филиппа в прежнее состояние.

«Ну почему слова «вампир» и «Никс Летаврус» наводят меня на одни и те же мысли?» – Филипп в который раз спрашивал себя о причинах накатившего на него страха за какого-то лесного проводника, зарабатывающего себе на жизнь, продавая свой меч за деньги.

«Наемник! Ха! Да он ничуть не лучше тех парней, что только что пытались разрушить мирную жизнь самой прекрасной женщины в этом заброшенном городишке».

Но Филипп хорошо запомнил, как этот наемник одним движением отбил от его головы смертоносную иглу. И это несмотря на то, что минутой раньше Филипп первым покушался на его жизнь, и первым обнажил свое оружие против Никса. Он помнил бушевавшую в изумрудных глазах гнев и ярость, вспомнил он и полет адамантиевого клинка, направленного к его горлу. Ему до сих пор казалось, что поперек его шеи все еще приставлено холодное лезвие меча. Никс и тогда проявил милосердие – он не просто отпустил Филиппа, он спас его. И в него верили. Верил Кантр, верила Велма, верил Белвар. Да и сам Филипп тоже верил в невиновность своего… Кого? Этот вопрос Филипп никогда раньше не задавал себе, пока не покинул школу Кантра и Велмы в городке Майри, который уже успел стать для него маленьким домиком. Кантр когда-то сказал, что каждый воин приходится боевым братом по отношению к остальным своим товарищам. Сначала одинокий дерзкий пацаненок долго считал, что все слова – это просто сотрясание воздуха, которое ни к чему не приведет, но сейчас Филипп видел, как его жизнь медленно утекает в песок. Годы, проведенные в шумных городах, и праздная жизнь уличного искателя шальных приключений, не дали ему ровным счетом ничего. Покоритель чужих сердец сам не знал до конца о причинах возникшего беспокойства и страха. А вдруг Летавруса уже ведут на эшафот? Теперь Филипп Одинокий понял, что Никс был для него самым близким другом, и сейчас его боевому брату угрожает опасность. А Кантр и Велма на своих уроках всегда учили уважать своих близких и друзей и помогать тем, кто попал в беду. Именно это сейчас и требовалось от бывшего вора Филиппа Одинокого.

Согнав с себя всю слабость и взвесив оружие в руке, Филипп нежно провел рукой по волосам Заиры.

– Где у вас содержат опасных преступников?

А в голове у бывшего вора вертелась другая очень интересная мысль: «Откуда Белвар, который никогда не бывал в этом городе, смог предвидеть вероятность того, что его друг, Никсалорд Летаврус, попадет в тюрьму? А ведь чтобы вытащить человека из тюрьмы, нужен как раз опытный сообщник, умеющий открывать любые замки. То есть именно вор. Такой, каким был Филипп Одинокий».

Густав успел только жалобно охнуть, когда Летаврус бесцеремонно одним движением сбросил старого мага со своих плеч в дальний конец открывшегося перед беглецами помещения.

– Поаккуратнее….

Густав неторопливо почесывал ушибленный бок, разгребая вокруг себя осколки разбитой им при падении мебели. Но на стоны Мага Воды Никс внимания не обращал, погоня – вот, что больше всего волновало наемника.

Отвратительные цоканья паучьих лап кошмарной дробью разносились по подземелью, невольно заставляя наемника испытывать неподдельный страх.