План вторжения
Шрифт:
Это должно означать, что у него осталось восемьсот, не так ли? — сказал я. — И у тебя есть шанс выиграть их у него. — А потом, делая вид, будто эта мысль не сразу пришла мне в голову, добавил: — Выиграешь и, разумеется, поделишься со мной.
Снелц был очень недоверчивым человеком. Поэтому я без про медления достал из кармана мешочек с игральными костями. Разло жив их на ладони так, чтобы на верхней плоскости каждой кости стояла цифра «12», я ударил слегка тыльной стороной ладони с костями о край столешницы и бросил их на стол. Все кости показали по двенадцать очков.
Кости с грузом внутри! — сразу же догадался
Снелц, — сказал я, — мы ведь живем в современном мире. Наука не стоит на месте. Она развивается. Неуж-то ты мне не доверяешь?
Нет, конечно.
Тогда я собрал всю шестерку игральных костей, подержал их в ладонях, потряс и снова бросил. Свинцовые дробинки внутри, ко нечно же, отклеились, и, когда я бросил кости вновь, выпали самые случайные числа. Командир взвода охраны недоверчиво разглядывал цифры. Повидимому, он решил, что я подменил кости. Тогда он сам собрал их со стола, поставил цифрой «12» кверху, ударил снизу по кулаку с зажатыми костями и бросил. Все показали «12». Потом он снова их собрал и потряс, зажав в кулаке. Бросил. Выпали случай ные цифры.
— Хорошо, просто отлично, — сказал я. — Как видишь, наука победила снова. Нука, попробуй, побросай еще.
Он принялся составлять самые различные комбинации, затем ударял тыльной стороной руки о стол и бросал. И каждый раз выпадала заданная им комбинация. Потом он бросал их, не ударяя предварительно кулаком о стол, и каждый раз в этом случае выпадал случайный набор цифр. Обычно игра в кости состоит из двух бросков, каждый из которых делается играющими попеременно. Тот, у кого выпадает большее число очков, выигрывает.
Итак, — пояснил я, — как ты и сам знаешь, максимальная сумма очков — 72. Половина семидесяти двух составляет тридцать шесть. Таким образом, если ты подстроишь так, чтобы каждый раз сумма очков у тебя оказывалась больше сорока, то обязательно выиграешь, если игра будет продолжаться достаточно долго. У игрока, который играет этими же костями, но не знает их секрета, каждый раз будет выпадать произвольная цифра. Но поскольку ты-то каждый раз будешь набирать не менее сорока, то, значит, очень скоро выкачаешь у своего противника все деньги. А он так ничего и не заподозрит.
Я не стану играть с ним, — сказал Снелц. — И что бы тут не толковали о панибратстве с заключенными (при этом он вырази тельно поглядел на меня), мне просто нравится этот Хеллер. Я ведь и сам был в свое время офицером Флота его величества, пока меня не разжаловали. Но и среди офицеров Флота он — выдающийся человек. Я не желаю выиграть деньги и потерять при этом друга.
— Ты будешь играть с ним, иначе потеряешь голову, — сказал я. Он глянул на мою руку, лежащую на бластере, и тяжело вздохнул, признавая свое поражение. Но тут же приободрился.
— Но в игру я не буду вкладывать свои деньги. Этого вы мне приказать не можете. Вы должны взять на себя финансирование игры.
Уловка была неплоха. Я призадумался. Но скоро сообразил, что это будет хорошее капиталовложение. Я уже потянулся было за кошельком, однако Снелц
остановил меня жестом:— Очень сомневаюсь, что у вас при себе имеется достаточная сумма. Вы ошиблись в подсчетах относительно оставшихся у Хеллера денег. Я твердо уверен, что ему переправили никак не менее десяти тысяч. Как он обращается с деньгами, я видел почаще вашего.
Ого! Если мы выложим на стол для игры слишком мало, может получиться так, что мы их просто проиграем. Дело в том, что нужно играть достаточно долго, чтобы у Хеллера не возникло подозрений.
— Чтобы выглядеть безупречно в таком деле, — сказал Снелц, — у нас должна быть возможность сначала проиграть, а уж потом выигрывать. Можете считать, что вам попался специалист в этом деле. Меня ведь разжаловали именно за то, что я жульничал в игре. Следовательно, сейчас вам нужно постараться добыть побольше денег. Нужно иметь сумму примерно равную тому, что имеет он сам. Для того чтобы чувствовать себя уверенно, нужно иметь тысяч пять. Иначе нам никак не раскрутиться.
Жесткие, если не сказать — жестокие условия. Но тут я вдруг сообразил, сколько у меня теперь окладов. На своих новых долж ностях, при генеральском чине да еще при нескольких должностных окладах я могу сравнительно легко получить солидный аванс. В конце концов, у меня даже сейчас при себе имеются заверенные копии приказов о назначениях.
Поэтому, обсудив еще кое-какие аспекты предстоящего дела, мы со Снелцем отправились в финансовую часть, всучили взятку клерку только за то, что он согласился выполнить свои должностные обязанности, и с помощью моего удостоверения получил аванс в пять тысяч кредиток. Это составило почти все мое жалованье за следующий год. Но успокаивала меня только уверенность в том, что очень скоро я буду богаче на несколько тысяч кредиток. А кроме того, я таким образом избавлюсь от нависшей надо мной угрозы затянуть на неопределенное время выполнение моей миссии.
Желудок у меня опять немного побаливал, однако, преисполненный самых радужных надежд, я не слишком обращал на это внимание.
Я вручил Снелцу деньги и мешочек с игральными костями, велев ему тренироваться, а сам с легкой душой отправился к себе. Очень скоро Хеллер направит свой корабль в сторону Земли.
ГЛАВА 8
Джеттеро Хеллер сидел в моей комнате и бездумно глядел на экран хоумвизора. Теперь каждый день у нас бывали таких три нудных часа в период между его возвращением с тренировок и тем моментом, когда графиню тайно переправляли сюда на обед и на ночь.
Повидимому, графиня задерживалась в тренировочном зале, давая уроки своим ассистентам, а возможно, чисто по-женски, тратила время на принятие ванны, переодевание и прочую чепуху, прежде чем явиться на свидание.
Хеллер бросил рассеянный взгляд на почти четырехфутовую стопку принесенных мною материалов исследований БлитоПЗ, скорее просто фиксируя их наличие, чем изъявляя желание почерпнуть что-нибудь. Он улыбнулся, когда увидел длинный список государственных переворотов и претендентов на престол в одной только провинции планеты Манко, но тут же отложил бумаги в сторону. Он был сосредоточен только на одном — на ожидании графини. В который раз, бросив взгляд на часы — попрежнему оставалось почти целых три часа, — он удрученно вздохнул.