Планета Перл

Первые испытания в тот день прошли успешно. И сверхлёгкий корпус, и способность восьми крыльев увеличиваться в размерах, улавливая потоки воздушных масс, и маневренность – всё оправдывало ожидания. В том числе и работа супермощного компьютера, управляющего всеми процессами ЭЛАНПа.

При этих словах, у Родиона загорелись глаза, а Вячеслав продолжал, – ЭЛАНП мог летать и приземляться как в ручном, так и полностью в автоматическом режимах. Вы обратили внимание, что у него нет стёкол и иллюминаторов? Ему они и не нужны, их роль выполняют множественные камеры по принципу глаз насекомых, и всё видимое подаётся на обширные экраны с высочайшим разрешением так, что создаётся ощущение, будто смотришь сквозь стекло на улицу и всё видишь собственными глазами.

– А если камера разобьётся, тогда как? – не выдержала Марина.

– Её роль на себя возьмут другие камеры. Мозг компьютера это предусматривает. Мне отец много что поведал о принципах работы Пауптика. Там применено столько новых открытий! Но, к сожалению, машинка получилась очень дорогая, и при этом, намного уступая в скорости современным самолётам.

– Зачем ей огромная скорость? С такими способностями, я думаю, Пауптик претендовал бы на лучшую научно-разведывательную технику, не имеющую аналогов, – высказал своё мнение Родион.

– Верно, но, если бы так мыслили все, от кого зависели дальнейшие испытания. Отца и так укоряли за дороговизну изделия, за неспособность развить огромную скорость, грозили ему закрыть проект. У папы были ещё какие-то открытия, которые он хотел применить на Пауптике. Но у него не было времени на их доскональную проверку, прежде чем он мог представить их начальству. Отец говорил, что это открытие могло перевернуть весь мир, всё современное представление о расстоянии, времени и пространстве. Поэтому он торопился, сам проводил эксперименты, задерживался ночами на работе. Вот и в ту ночь он задержался. Говорил, что был близок к открытию нового источника энергии. Ему нужен был лишь какой-то кристалл, которого не оказалось в лаборатории научного центра, но был у него дома. Отец ушёл за ним, и это спасло папе жизнь. А утром понаехало начальство, стало обвинять его во всех грехах: и что оборудование погибло, и что ему нужно изобретать только прыгающих лягушек, и что внешним видом своих изобретений он позорит авиацию.

– А Евгений Семёнович не рассказывал им о своих открытиях, ради которых задерживался и тратил столько времен? – гневно выпалила Марина.

– Пытался…. Пытался сказать, что благодаря взрыву, стоит на пороге открытия, каких ещё не знал мир…. Но его не слушали. Отец говорит, что это их ещё больше взбесило. Они обозвали его шарлатаном и велели убираться, чтобы его больше не видели в научном центре и в цехах завода.

– Вот, гады, – сжала кулаки Марина.

– Отца жалко. Делает вид, что ничего не произошло, что всё хорошо. Стал ремонтом дома заниматься, садом. Но я вижу, как он мучается, переживает, весь осунулся, похудел.

– А на что вы живёте? – поинтересовалась Марина.

– Папа говорит, что есть ещё сбережения, что зарплату он почти не тратил. Просил прощения у меня, что забывал обо мне, что ни разу за всё время даже на море не свозил, – Слава замолчал, а потом добавил, – А мне и не нужно это море, мне и здесь хорошо.

– Ладно, Слав, не переживай, – заговорил успокаивающе Родион, – Всё будет нормально. Мы что ни будь, придумаем, я в этом уверен. Давай только закончим учебный год, и тогда займёмся этим вопросом.

– Что можно сделать? Назад уже ничего не вернёшь.

– Славик, мы ж с тобой одна семья, – обнял друга Родион, – У нас не принято бросать своих в беде.

– Это точно, не сомневайся, – подтвердила Марина.

Видно было, выговорившись, приободрённый поддержкой друзей, Славик заметно успокоился и повеселел, даже согласился пообедать со всеми вместе. Уходя, он уже был тем прежним Славкой, каким его всегда знали ребята, сказав на прощание, – Надо поговорить с отцом, жизнь ведь на этом не заканчивается, а то он в последнее время как-то замкнулся в себе, и мы практически перестали общаться.

Уже за порогом, пожимая руку Родиону, он крикнул в проём двери, – Тётя Лиза, спасибо за борщ, я не встречал человека, кто бы лучше вас готовил.

– Ладно тебе преувеличивать, – отозвалась с кухни Елизавета, – Как сдадите экзамены, я вам сделаю ваш любимый тортик.

– О, я это не пропущу, непременно приду.

И вот, наконец, настал тот день, когда можно расслабиться и не думать об учёбе. Сквозь открытые окна доносились звонкие крики детворы с игровой площадки, звуки музыки с соседского балкона, щебетание птиц, далёкий гул самолёта – город жил своей жизнью.

С кухни позвала мама, – Мариша, Родик, идите завтракать, уже чайник закипел.

– Иду, – одновременно отозвались дети, каждый из своей комнаты.

На столе парила стопка из свежеиспечённых блинов, стояли вазочки с мёдом, творогом и сметаной.

– Доброе утро, мам, – первым появился Родион, обнял Елизавету и чмокнул в щёчку, – Вкусно пахнет, спасибо.

– Привет, мамуль, – зашла Марина и последовала примеру брата, поцеловав мать, – Ух ты, мои любимые блинчики! А папа где?

– Как всегда, на соревнованиях.

– Точно, – вспомнила Марина, – Он же младшую группу собирался везти по самбо.

– Мам, я налью, – предложил Родион. Подошёл к плите, взял чайник и стал наливать всем в чашки кипяток, предварительно наполняя ароматной заваркой.

– А я ещё вам в честь окончания учебного года торт «Птичье молоко» приготовила, как и обещала, – весело заявила Елизавета, – Только он ещё не готов, застывает в холодильнике.

– С бананами, киви и ананасами? – спросила Марина, предвкушая вкус тортика.

– Да, как вы любите.

– Классно! Спасибо, мама.

– А можно мы ребят пригласим? – поинтересовался Родион.

– Ну конечно, тем более что и Славику я обещала торт, и он заверял прийти.

Говоря про ребят, Елизавета знала, кого имеет в виду Родион. Помимо Вячеслава, в их компании добавилось ещё два человека, это Антон и Рита. С Антоном, познакомились на тренировке. Он пришёл в их секцию рукопашного боя в августе. Но отец, Иван Михайлович, в их старшую группу уже давно никого не принимал, хотя многие просились. Считал, что великовозрастным новичкам здесь делать нечего, что учить их поздно, и они могут быть только обузой в тренировочном процессе. Но Антон, почему-то, стал исключением из требований Михалыча. Ему достаточно было задать пару вопросов и посмотреть на человека, чтобы понять кто перед ним. Иван уже видел наперёд, что этот мальчишка не станет великим спортсменом, но на тренировке будет стараться – «пахать», а тружеников он уважал. Тем более, что Антон был не местный (его семья совсем недавно, так же, как и когда-то семья Михалыча, переехала в Опытный из сельской местности), и не имел возможности раньше заниматься единоборствами. Тренер дал ему такую возможность в отличии от местных ребят, которые, как считал Михалыч, были избалованы таким обилием кружков и секций различной направленности. Родион как-то быстро сошёлся с Антоном, хотя Антон и был на год младше, но их объединяли общие интересы и взгляды на жизнь. Он был худощав, но весьма высокого роста, что внешне придавало ему возраста. С добрыми глазами, светлыми волосами, такими же, как и у Славки, с открытым взглядом и приятной улыбкой. Родители, Антона, работали в местном доме культуры организаторами и музыкантами. Да и сам Антон, был наделён талантом к музыке, играл на гитаре, сочинял песни, особенно увлекался рэпом. Дома у него была собственноручно собрана небольшая звуковая студия, которую он постоянно усовершенствовал, что-то добавлял, паял. Это – и объединило его с Родионом. Родик помог Антохе в наладке и настройке электронного оборудования, а наблюдая за игрой Антона, и сам увлёкся гитарой, и даже пробовал чтение рэпа. Антон оказался любознательным, с жаждой к познаниям, и это также их сильно сблизило.

С Ритой, ребята познакомились в середине учебного года на соревнованиях по дзюдо. Родион увлечённо и с волнением следил за поединком сестры на татами, комментируя вслух создавшуюся ситуацию между соперницами и пытаясь подсказать, – Она же идёт на тебя – шагни в сторону и передней подсечкой…

Родион, машинально дёрнул рукой, словно сам хотел провести приём и задел рядом стоящую спортсменку, так же с интересом наблюдающую за поединком.

– Извините, я не хотел…, – повернулся он и запнулся, глядя на девушку в белом кимоно с длинной русой косой, правильными русскими чертами лица и большими притягательными глазами.