Побочный эффект

– Чарлз, это мистер Фицпатрик, о котором я тебе рассказывал.

Чарлз оторвался от журнального приложения к "Санди таймс" и оглядел Фицпатрика с головы до ног.

– Привет!
– протянул он и снова принялся за чтение.

Фицпатрик сел.

– Не знаю, сумел ли я помочь вам чем-нибудь вчера, - сказал ди Суза, предлагая гостю сигарету из большой зеркальной коробки, выложенной внутри атласным деревом.

Заверив ди Сузу, что его помощь была неоценимой, Фицпатрик объяснил, что требуется от него теперь.

– Меня загипнотизировать?
– Ди Суза поднес огонек к сигарете и принялся курить короткими нервными затяжками, как курила в своих первых фильмах Бетт Дейвис.

– По-моему, из этого ничего не получится! Меня нельзя загипнотизировать.
– Он повернулся к молодому человеку на кушетке.
– А ты как думаешь, Чарлз?
– спросил он.
– Меня хотят загипнотизировать. Как по-твоему, мне согласиться?
– Он произнес это так, будто его ждала по крайней мере хирургическая операция.

– Дело твое, - ответил Чарлз, не поднимая глаз.

– Но я не знаю, получится ли из этого что-нибудь, - снова обратился ди Суза к Фицпатрику, еще не потеряв надежды сорваться с крючка.

– Уверен, что получится. Творческие личности с высокой степенью эрудиции обычно легко поддаются гипнозу.

Чарлз хмыкнул, но ди Суза сделал вид, будто этого не слышал.

– Вот как?
– обрадовался он.
– Правда? В таком случае я готов попробовать...

– Отлично!
– Фицпатрик достал записную книжку и начал писать адрес.

– Меня беспокоит только одно.
– Ди Суза нагнулся и потрепал Фицпатрика по колену.
– Что, если я, когда меня загипнотизируют, начну выдавать все свои тайны? Только представьте себе!

– Тогда все присутствующие на сеансе заснут крепким сном, - тут же вставил Чарлз.

Фицпатрик вырвал из записной книжки страничку и вручил ее ди Сузе.

– Какой вечер вас больше устраивает?

Ди Суза подошел к письменному столу и включил лампу с абажуром в виде лилии.

– Эта неделя вся занята, - вздохнул он, с нарочито озабоченным видом листая переплетенный в кожу календарь.
– А следующая и того хуже...
– Он повернулся к Чарлзу.
– Ты идешь в среду к Родди?

– Возможно. А что?

– Как ты думаешь, он не очень расстроится, если я не приду?

– Он и не заметит, - пожал плечами Чарлз.

Ди Суза кинул на него обиженный взгляд.

– Очень тебе благодарен!
– Он повернулся к Фицпатрику.
– Тогда, значит, вечером в среду.

11

– Снэйт идет сюда!
– излишне громко спросил Клод Дюкасс. А потом, испуганно оглядев сидящих за столом, закончил чуть ли не шепотом: - Сейчас? Сегодня?

Ли Квинтрелл мрачно кивнул.

– Теннант пыталась бежать...

Квинтрелл, серьезный молодой человек в очках с роговой оправой, в темно-синем костюме строгого покроя, возглавлял так называемую Комиссию по добыче материала при Фонде Абако, которая несла ответственность за похищение, доставку и содержание доноров.

– О, проклятье!
– вздохнул Дюкасс, доставая из чемоданчика шесть катушек с пленкой и вручая их стоявшему в ожидании технику. Потом он сунул чемоданчик под стол и сел.
– Так что же случилось?
– Одна сторона его худого, с ястребиным профилем лица дергалась от нервного тика.

Пожилая женщина в накрахмаленном белом халате и со слуховым аппаратом в ухе рассказала ему, что произошло.

– Но каким образом она осталась одна?
– недоумевал Дюкасс. Тик усилился.
– Более идиотскую историю трудно придумать!

– У сиделки, по ее словам, заболела голова, и она пошла в аптеку за лекарством. Когда же ее обследовали, оказалось, что она накачалась амфетамином.

Дюкасс застонал.

– Ему уже досталось как следует, - кивнув на Квинтрелла, продолжала женщина, - да и мне тоже. Но операцию Манчини придется отложить, пока у нее не пройдут ушибы.

– У кого?
– не понял Дюкасс.
– У сиделки?

– Не у сиделки, а у Теннант, - прошипела женщина.
– Пришлось применить силу, чтобы ее утихомирить.

– А сиделка? Что с сиделкой?

Женщина провела пальцем по горлу: с сиделкой покончено.

– Ого!
– Лицо у Дюкасса вытянулось.
– Не слишком ли сурово, а?

– Раз она принимает наркотики, ее услугами мы пользоваться не можем. Старик решил, что отпускать ее опасно.
– Женщина пожала плечами.
– Вот и пришлось...

Квинтрелл положил локти на стол и пригнулся.

– По-моему, это было сделано скорее "pour encourager les autres"*, объяснил он Дюкассу.
– После случая с Теннант он никому не верит. К нему теперь и на кривой козе не подъедешь...

______________

* Чтобы другим было неповадно (франц.).

– Да уж, - подтвердила Пирс.

Квинтрелл пальцем прижал очки к переносице.

– Слыхали про докторшу, которая принимала участие в церебральных трансплантациях?
– спросил он у присутствующих. Кивнула только женщина со слуховым аппаратом.
– Так вот...
– Квинтрелл оглянулся на дверь.
– У одного из ее подопечных появился отек мозга...

– Бывает, - спокойно заметил Дюкасс.

– Конечно, бывает. Очень даже часто. Она и пыталась втолковать это Старику. А он... Если бы вы только слышали!
– Квинтрелл на секунду даже зажмурился, словно пытался отогнать от себя неприятную картину.
– Когда он кончил ее распекать, бедняжка была в таком состоянии, что ей пришлось вводить валиум внутривенно. И знаете...

– Минутку!
– остановила его Пирс, вставая, чтобы снять трубку зазвонившего телефона.
– Алло!
– В комнате воцарилась тишина.
– Хорошо, я ему передам.
– Она положила трубку и вернулась на место.
– Старик застрял в патологии, - объявила она.
– Велел начинать без него.

Сидевшие за столом облегченно вздохнули.

– Отлично!
– оживился Квинтрелл.
– Тогда начнем, благословясь.
– Он положил перед собой листок с повесткой дня, откашлялся и прочел: "Первый вопрос: пересадка сердца Манчини". С Теннант теперь все в порядке? обратился он к Пирс.

– По-моему, да...

– А где ее держат? В коттедже на Малом Гиппократе?

Пирс кивнула.

– Я внушила ей, что она в отпуске и ждет приезда своего приятеля.

– И она успокоилась?