Побочный эффект

Фицпатрику принесли "кампари", затем появился официант, чтобы принять заказ.

– Я бы взял, если есть в меню, дыню, сырокопченую ветчину и холодную лососину, - сказал Этуелл, выбирая два самых дорогих блюда.

– Есть. Мне то же самое, - попросил официанта Фицпатрик.
– И бутылку "вердиччо".
– Он снова повернулся к Этуеллу.
– Что еще ты узнал?

– Эта Пирс взяла машину в агентстве "Херц" в Мэйфейре рано утром десятого августа, а вернула ее утром тринадцатого.

– То есть на следующий день после исчезновения Клэр...

– Именно. Послушай, ты случайно не знаешь, есть у нее американская виза?

– Есть, - кивнул Фицпатрик.
– Туристская виза. Она получила ее, когда летала в прошлом году в Нью-Йорк.

– Значит, при желании ничто не могло помешать ей отправиться в Майами?

– Ничто.
– Фицпатрик попробовал "вердиччо", которое откупорил официант.
– Но что ей делать в Майами? Она там никогда не была, никого не знает...

– Эту Пирс она как будто знает...

– Понятно...
– Фицпатрик снова посмотрел на листок, который дал ему Этуелл.
– Так как, по-твоему, мне быть? Позвонить ей и спросить, в чем дело, что ли?

– Не знаю. Понятия не имею. На первый взгляд вроде самое разумное позвонить. Но шестое чувство подсказывает мне, что делать этого нельзя. У твоей газеты случайно нет отделения в Майами?

– Только в Нью-Йорке. А что? Почему ты спросил?

– Было бы неплохо попросить кого-нибудь сначала походить вокруг этой Пирс и принюхаться. Посмотреть, что да как, понятно?

Фицпатрик кивнул.

– Из нашего нью-йоркского отделения время от времени в Майами ездят сотрудники за материалом о запуске в космос или очередном съезде, но, насколько мне известно, ничего интересного в ближайшие дни там не предвидится...

– Да-а, - задумался на секунду Этуелл.
– Знаешь, то, что я тебе сейчас предложу, несколько смахивает на детективную ситуацию, но дело в том, что я знаком в Майами с неким Эдуардом Липпенкоттом, отличным частным сыщиком. Что, если позвонить ему и попросить присмотреться к Пирс? Он мне кое-чем обязан, а ты таким образом хоть узнаешь, с кем тебе придется иметь дело...

14

– Какого черта ты приперлась сюда?
– рассердился Квинтрелл, входя в библиотеку своего особняка, стоящего на берегу Стар-Айленд.
– Сюда тебе приходить запрещается, ты что, не знаешь?

– Извини меня, Ли, - вскричала, бросаясь ему навстречу, Марта Пирс. Но случилась беда! Жуткая! Я пыталась поймать тебя в театре, но мне сказали, что ты уже...

– Ближе к делу!

– Ли...
– У Пирс задрожала нижняя губа.
– Ли, ко мне только что приходил частный сыщик. Он...
– Она принялась рыться в сумке в поисках носового платка.
– Ли... он ищет Клэр Теннант!
– выкрикнула она и залилась слезами.

Квинтрелл побледнел.

– Господи!
– вырвалось у него, и взгляд его метнулся к окну. На лужайке, залитой светом ярко раскрашенных китайских фонариков, с десяток поваров и облаченных в ливреи слуг завершали сервировку изысканно убранного стола.
– Ко мне вот-вот должны прибыть губернатор с женой и вся труппа лондонского балета!

– Ради бога, Ли!
– рыдала в носовой платок Пирс.

Квинтрелл метнулся к бару и налил добрую порцию коньяку.

– Ну-ка, выпей!
– сунул он ей в руку рюмку.
– И расскажи подробно, что произошло.

Высморкавшись, Пирс глотнула коньяку. А потом отрывистыми фразами, всхлипывая и задыхаясь, поведала ему о визите Эдуарда Липпенкотта и снова зарыдала.

– О боже!
– Квинтрелл прижал кончики пальцев к вискам, словно его вдруг поразила страшная головная боль.
– Я и понятия не имел, что вы путешествовали под своими именами! Старик разнесет нас в пух и прах!

Пирс оторвалась от носового платка.

– Но мы всегда путешествуем под своими именами, - запротестовала она. Ты же это знаешь. Господи, Ли...
– Она громко чихнула.
– Если бы в тот раз в Париже, когда нас задержала полиция, мы предъявили фальшивые паспорта...

– Знаю, знаю! Все понял.
– Головная боль, по-видимому, совсем доконала Квинтрелла.
– Но что я скажу Старику? Он ведь с ума спятит, когда услышит про это!

– Неужели здесь только и думают, что о всемогущем Снэйте и о том, как он будет реагировать?
– вскричала Пирс, и ее красные от слез глаза засверкали гневом.
– Умоляю тебя, Ли, придумай, как отменить сегодняшнее "обоснование"!

У Квинтрелла отвисла челюсть.

– Ты хочешь сказать... ты хочешь сказать, что до сих пор не отменила?

– Конечно, не отменила!
– возмутилась Пирс.
– Ты отлично знаешь, что у меня нет права его отменять!

Квинтрелл уперся тупым взглядом в стоявшие на каминной доске часы.

– Уже почти половина двенадцатого!
– словно не веря собственным глазам, сказал он.
– Гинзел давно в пути.

– Свяжись с Кэйхиллом. Он сейчас у фонтана.

Снаружи донесся шум подъезжающих машин, шуршание шин на покрытой гравием аллее. Часы на камине пробили полчаса, и струнный оркестр заиграл "Лунный свет и розы".

– О боже, они уже приехали!

– Ли, ты должен позвонить Кэйхиллу!

– Что толку? Дюкасс покончит с Теннант до того, как они подъедут к фонтану.

– Пусть Кэйхилл свяжется с Гинзелом по радио и скажет ему, что "обоснование" отменяется.

Квинтрелл вынул из внутреннего кармана белого смокинга записную книжку и подошел к телефону.

– Это провал!
– сказал он, набирая номер станции связи с телефонами, установленными в автомобилях.
– Полный провал! Теперь не меньше месяца уйдет на то, чтобы сделать Теннант фальшивые документы. Не так-то просто отыскать среди недавно погибших женщину ее возраста и сложения...
– Он остановился, чтобы назвать телефонистке номер телефона в машине Кэйхилла.
– Найти ей место работы, сделать карту социального страхования...
– Он опять остановился, на этот раз закрыв ухо рукой.
– Алло? Кэйхилл? Это Квинтрелл. Слушай, у нас беда: мама заболела! Понял? Передай остальным. Да, жду.

Закрыв рукой микрофон, он повернулся к Пирс.

– Теперь надо подумать, как поумнее доложить Старику. Мне ему позвонить или...
– Он снял руку с микрофона.
– Что-о?
– заорал он в телефон, и стекла его очков сразу запотели.
– Но там все будет кончено, пока ты до них доберешься. Ладно, действуй! Действуй, черт побери!

И с силой швырнул трубку на рычаг.

– Когда не везет, так не везет во всем, - сказал он Пирс.
– У Гинзела вышло из строя радио.

15