Подчини волну!

По крайней мере, Дем мог сделать так, что и стерве дальнейшее их сотрудничество покажется дорогой в Ад. Он заставит ее отказаться от собственного решения и по собственной же воле отволочь свой зад к Тиру, умоляя приставить к ней кого угодно, только бы избавиться от лейтенанта. Как доводить окружающих до подобного состояния, он в последнее время выучил в совершенстве. И это вселяло определенную надежду на будущее.

От таких мыслей сохранять морду кирпичом было трудновато. Хотелось улыбаться. Особенно глядя на эту стерву. Она сидела, выпрямившись, словно ей вместо позвоночника швабру вставили. И упорно смотрела в сторону, хотя окно было отключено. Чтобы докторице стало совсем хорошо, Дем повернулся на сидении боком и, практически не отрываясь, пялился на нее. Лишь иногда косился на водительский монитор, отслеживая их путь.

Реакция бледной суки ему нравилась. От своей щеки она, наверное, уже приличный кусок сжевала. Он искренне, правда, мысленно, пожелал ей приятного аппетита.

– Вы не могли бы отвернуться?
– проблеяла она примерно через полчаса идеального, будящего горячее желание укусить себя в зад, молчания.

– Нет, - отрезал Дем.
– Постоянно на глазах. Правило.

– В туалет вы тоже будите со мной ходить?

– Да, - ответил он, едва скрывая свое удовольствие.

И очень надеясь, что она сейчас развизжится, брякнется в обморок или сделает еще что-нибудь. Как там обычно такие дамочки демонстрируют свое несогласие?

Но докторица его откровенно удивила. Она повернула голову, глядя прямо на него. И глаза у стервы были абсолютно спокойные.

– Надеюсь, вам понравится, - с кислотной любезностью протянула она.
– С этого дня я перехожу на гороховую диету.

И, как ни в чем не бывало, опять уставилась в выключенное окно. Дем поймал себя на желании заржать. А вот это было уже чем-то новеньким.

***

Жилье докторши было таким, как он себе и представлял. Нечто среднее между загородным особняком, на который денег еще не хватало, и квартирой в обычном муравейники, в котором жить было уже западло. Многоэтажка, поблескивающая стеклами межэтажных зимних садов и, как шлюха, зазывно подмигивающая рекламами торговых центров, ресторанов и фитнес-клубов. Короче, тот же муравейник, только покруче.

– Дома кто-нибудь ждет?
– поинтересовался Дем, повисая за ее плечом.

– Да, - спокойно ответила она, не вынимая рук из карманов своего гребанного белого халата.
– Муж и два брата. Оба служат в спецназе национальной гвардии.

Лейтенант хмыкнул и с расспросами завязал. За ее безопасность здесь он не слишком беспокоился. О том, чтобы маленькое вечернее приключение леди Стервы не заинтересовало полицию, Яр позаботился. А ракшасы, конечно, отмороженные на всю голову, но не настолько, чтобы нападать в такой толпе. В вопросе сохранения их миленькой семейной размолвки от людей черные вынужденно играли в одной команде с акшарами.

Но все равно, когда они впихнулись вместе с десятком других жильцов - или кем там они были?
– в коробку лифта, на Дема накатил приступ клаустрофобии. Даром, что он едва ли не на голову возвышался над толпой, как траханный столб. И ни настороженные, а то и откровенные взгляды мужиков, ни восторженные баб, не успокаивали. Первые могли стать проблемой. Вторых Дем терпеть не мог, предпочитая чисто деловые отношения. И то при острой необходимости.

На каком-то, черт знает на каком, потому что лифт то и дело останавливался, этаже, вместе с новой толпишкой ввалилась дамочка из разряда «блин, я - секси, но у тебя на меня бабок не хватит». Впрочем, не смотря на свое явно завышенное самомнение, на Дема она уставилась и даже намазюканный ротик приоткрыла. В такой лейтенант побрезговал бы даже собственный ботинок совать, не говоря уже о чем-то более дорогом. И не потому, что в нем слишком многие побывали. А потому что качественно сосать такие губки могли только одно - бабки.

Поэтому он и ухмыльнулся. Мол: «Детка, я в курсе, чего ты хочешь, но обломайся - для меня ты не слишком хороша». Дамочка послушно покраснела и опустила глазки, на которых гуталина было больше, чем на его собственных, уже упомянутых ботинках. И видимо только тут разглядела его подопечную.

– О, доктор Вейр, рада вас видеть!
– защебетала она, посматривая на докторицу с превосходством болонки перед помоечной кошкой.
– Вы... странно выглядите. С работы?

– Добрый вечер, госпожа Мирен, - отозвалась бледная стерва.
– Да. Вы себе не представляете, какой сейчас наплыв клиентов. Не то, что переодеться некогда. Даже приходиться прихватывать халтуру на дом.

– Халтуру?
– аккуратно приподняла бровки болонка.

При этом кожа на ее лбу даже не шелохнулась, будто шкурку приклеили.

– Угу, - докторша кивнула на Дема, - не успела во время закончить.

Дамочка озадаченно глянула на нее, потом на лейтенанта, и снова уставилась на докторшу.

– А разве вы не детский стоматолог?

– Он самый, - подтвердила Вейр, - Всего хорошего.

И, забыв предупредить лейтенанта, она вышла из лифта. Произошла заминка, потому что вместе с ней решили покинуть стальную коробку еще несколько десятков человек. И Дему пришлось пробиваться через плотную стену людей, чувствуя себя гребанным пловцом против течения.

Догнав стерву и схватив ее за плечо, он развернул дамочку к себе, едва сдерживаясь, чтобы не начать орать.

– Никогда. Больше. Такого. Не. Твори!
– прошипел он.
– Понятно?

– Нет, - честно ответила она, хлопая белесыми ресничками.
– Чего именно мне не нужно... гм!.. творить?

– Во-первых, не отходи от меня ни на шаг, не предупредив. Во-вторых, не делай из меня идиота.

– Первый пункт я учту, а со вторым вы успешно справляетесь и без моей помощи, - мило улыбнулась она.
– Меня тоже интересуют два вопроса. Первый: когда мы с вами перешли на «ты»? И второй: как вы собираетесь поступить с моей рукой? Оторвете ее или просто сплющите?

Не без труда, но он заставил свои пальцы разжаться. Чувствуя, как бешенство плещется уже где-то в носу, угрожая затопить череп.

– Извинений не будет?
– поинтересовалась стерва.
– Я почему-то так и подумала. Тогда сообщаю вам, что собираюсь двигаться дальше.

Она действительно развернулась и пошкандыбала вперед, виляя своим весьма внушительным задом под чертовым халатом. Дему пришлось плестись за ней, борясь с горячим желанием придушить ее немедленно. И уговаривая себя потерпеть. Потому что милый скверик, с долбанными скамеечками, на которых сидели гребанные старушки, надзирающие за визжащими пупсами, был не тем местом, где можно это сделать незаметно.

Они прошли сквер насквозь, при этом докторша едва ли не с каждой старушкой раскланялась. Детки ее тоже узнавали и махали ладошками. Вот же, мать их, популярность! Действительно - наглая, лживая, лицемерная стерва. Для того чтобы в этом убедиться, достаточно было посмотреть на ее клубничную улыбочку из разряда «я само воплощение Девы»!

За парком потянулись ряды продуктовых магазинов. И народу стало еще больше. Так что Дему пришлось едва ли не приклеиться к ее спине. Спасибо Непорочной - у местных жителей с заплывшими от жира мозгами хватало ума уступать ему дорогу. Иначе бы он точно сорвался. И пихнул бы кого-нибудь со всей щедростью своей гребанной души. Только вот объяснять потом в участке, что он ничего дурного не хотел, ему долго бы пришлось.

Лейтенанту было неуютно. Это место буквально отторгало его, отхаркивало, как волос, попавший в рот. Боковым зрением он ловил собственное отражение в блестящих витринах. И сам прекрасно понимал, насколько он нелепо здесь смотрится - огромный, черный, хмурый. А вот докторица вполне вписывалась, не смотря на то, что была одета в медицинскую форму, а не в какое-нибудь пальто и гребанную шляпку. Ее мир - не его. И за это он тоже готов был благодарить Деву. Не нравилось ему тут. Все казалось искусственным, приторно-карамельным, как помада той дамочки в лифте. Дерьмо.