Подгоряне

возмущенный Илие прогоняет их прочь.

– Марш в школу! Получили свою долю - и убирайтесь! А если сунете свои

мордашки в кружку с вином, выпорю!..

Илие читает мораль и старику: зачем приучает к вину малолетних? Разве

он не знает, как сердится директор школы, когда видит на губах учеников

темные усики от красного вина?..

– Приходят эти паршивцы в праздничные дни в школу с мордочками,

измазанными вином до самых ушей. За это директор и мне однажды намылил шею.

Увидал у моих дочерей следы вина и отчитал меня. На белых личиках красное

вино оставляет следы особенно заметные. Беленькие-то, они у меня беленькие,

мош Тоадер, а усики красные получились. Вот мне и влетело! Вино, говорит

директор, отбивает у детей память, и они плохо усваивают уроки. Так он мне

сказал...

Бадица Василе Суфлецелу плетется от автобусной станции с кирзовой

сумкой, набитой газетами и журналами. Не знаю, какая часть прочитываемся в

селе из такой массы периодики, но бедный бадя Василе сгибается под тяжестью

своей ноши, как коромысло. Дома он сортирует почту по участкам села и

намечает порядок разноски. Это он делает для того, чтобы не носить всю

корреспонденцию сразу. А вот сейчас он прямо-таки рысью мчится в сторону

нашего двора с полной, что называется, почтальонской выкладкой. Может быть,

он приметил дедушку с кувшинчиком в руках? Или вознамерился попросить у

отца) чтобы тот дал ему взаймы с пудик мясца? Теперь, когда в магазинах были

перебои с этим продуктом, сельские жители стали брать мясо друг у друга

взаймы. Забивает какой-то хозяин кабана, теленка, барана - половину

"позичит" людям, а другую половину оставит себе. Взявшие взаймы возвратят

долг сполна, когда наступит срок забивать свою скотинку. Так и выручают друг

друга в течение всего года. Редкий хозяин теперь продает мясо. Разве что по

крайней нужде. В Кукоаре, например, все перешли на взаимоодолжение. Что

касается бади Василе, то он держит у себя на дворе много овец и разной

птицы. Но кто его душу знает? Вдруг ему захотелось свининки свеженькой?

Что-то уж он здорово нажимает!

По тому, как сияло его лицо, мама сразу поняла, что почтальон несет

добрые вести. Может, приезжают из Донбасса ere сыновья?

Мама терялась в догадках. Между тем бадя вытащил из сумки большой

конверт с сургучными печатями и двумя проволочными защепками посередине и,

вручив его мне, заставил тут же расписаться в получении. Дождавшись, когда я

поставил свою подпись в его разносной книге, разрешил мне сорвать печати с

конверта. С проволокой прищлось повозиться. Ее концы так плотно врезались в

бумагу, что я поддел ее австрийским штыком Илие Унгуряну.

– Что, что там, сынок?
– нетерпеливо спрашивала мама.

– Меня... меня вызывают в Кишинев!.. Слышите, в Кишинев!.. Срочно!..

Никэ вырывает письмо из моих рук. Поворачивает его так и сяк.

Недовольно бормочет:

– Подождут, ничего с ними не случится. Ты больше ждал.

– Нет, нет. Тоадер должен ехать немедленно, - говорит отец,

– Поедет. Но, только после крестин моего сына!

– Он успеет вернуться к ним. Не будут же держать его в Кишиневе в

праздничные дни!
– резонно замечает мама. На радостях она опять начинает

пересказывать мой сон. Каким он вышел счастливым! Дедушка впервые слышал о

нем и теперь сердился, что впустили в его жилище какого-то вшивого

профессора из Москвы. Но мать не слушает старика и продолжает свое:

– Тебе на роду записано в зодиаке, сынок... Твое счастье всегда будет

приходить осенью. Осенние месяцы самые счастливые для тебя. Попомни мое

слово! Только гляди, не езди в Кишинев в черной одежде. В зодиаке твоем

написано, что тебе нельзя одеваться в черное. О господи, как хорошо, что ты

родился на рассвете! Ведь если б ты появился на свет до кочетиной побудки,

то стал бы самым отъявленным вором, лесным разбойником. Но бор миловал нас,

избавил тебя от такой судьбы! Ты, Тоадер, родился под утро, и в созвездии

твоем сказано, что станешь знаменитым человеком. Так мне и цыганка нагадала.

Лишь бы, говорит, не носил черного костюма. Я не верю цыганке, но и она

предсказала то же самое. Я-то и без нее знала, что быть тебе знамениту!

– Знаменитым чиновником, протирателем штанов - вот кем он будет! -

портит мамину обедню дедушка.
– Если сойдется с кишиневскими булочниками,

которые ходят с карандашами за ухом, то выйдет из твоего Тоадерика настоящий

щелкопер. А ты начнешь таять от радости, коровья башка!.. Будет и он

перекрывать трубы в избах, как этот прохвост Иосуб Вырлан!..

Все огромное тело Илие Унгуряну сотрясается от смеха. Затем Илие

неожиданно вспоминает, что рядом с ним находится Василе Суфлецелу, и

поворачивается к нему:

– Суфлецелу, где твоя жена?

– А какое у тебя дело до моей жены?
– в свою очередь осведомляется

почтальон.

– Есть кое-какое дельце. Приведи ее сюда. Я ее осмолю, как вот этого

поросенка!"

– Ну, ты не больно-то!-, Что плохого сделала тебе моя Аника?

– А кто пустил по селу сплетню о Тоадерике? Не Аника разве болтала,

что он голым бегал по улицам Москвы?- Приведи, и я ей прямо на твоих глазах

отверну голову, как куренку! Передай, чтобы она не попадалась мне на глаза.

А то оттяпаю ее длинньгй язычище вот этим штыком!..

4

Никэ обеспокоен больше всех. Чтобы ускорить мое возвращение из

Кишинева, он не дает мне возможности дождаться вечернего автобуса. Усаживает

в коляску мотоцикла, и его "Ирбит" начинает трясти меня так, словно

вознамерился вытряхнуть мозги из моей головы. Если брат будет и дальше

выдерживать такую сумасшедшую скорость, то случится одно из двух: либо мы

через час окажемся в Кишиневе, либо через несколько минут влетим под