Подгоряне

своего огнедышащего нутра звездочки-цветочки испеченных кукурузных зерен.

Первые свои коньки ребятишки мастерили из обглоданных волами и коровами

стеблей все той же кукурузы. Пробки к бутылям и бурдюкам вырезались из

очищенных початков.

Теперь в Кукоаре не сеяли кукурузу - ею занимались другие хозяйства. В

нашем селе она сохранилась лишь на приусадебных участках. Небо и

виноградники, виноградники и небо растворили в себе кукурузный след. Нам

оставалось лишь довольствоваться старым прозвищем: мамалыжники. Мамалыжники

без мамалыги. Ее варили только по большим праздникам. Лишь теперь я

по-настоящему понимал дедушку, когда, раздражаясь, он твердил:

– Я не буду засыпать в свои сусеки виноград!.. Складывать яблоки в

амбар. И помидоры с арбузами не занесу туда!..

А вот кукоаровские ребятишки где-то стянули с десяток кукурузных

початков молочной спелости. Сейчас они пасли скот на склонах гор в конце

виноградников и поджаривали на углях кукурузу. Похоже, им надоело играть в

лапту, в чушки - загнали коров в тень вязов и принялись готовить для себя

вкусную еду. Увидев меня, хотели было дать стрекача. Когда узнали,

успокоились, пригласили к своему костру, чтобы и я попробовал кукурузы,

испеченной на раскаленных углях. Они поджаривали ее по-крестьянски

основательно, не торопясь, чтобы не пережарить и не оставить полусырой.

После того как она становилась готовой, одевали ее в "рубашку", то есть в

оболочку от початка, чтобы зерна немного поостыли и сделались помягче.

Прошло, кажется, лет десять, как я не ел печеной кукурузы. Теперь мне

казалось, что вкуснее этой еды на свете и не бывает. Куда до нее, скажем,

вареным початкам! И вообще, взять ли грибы-шампиньоны, гусиную печенку, даже

самую обыкновенную картошку - все они во сто раз делаются вкуснее, когда их

испечешь на углях, да еще на свежем воздухе.

Ребятишки были безмерно счастливы оттого, что я хвалил их кукурузу.

Деревенские мальчишки! Только они одни и могут и черта вытащить из горшка

[Народная шутка, которая гласит: однажды черту захотелось повеселиться, и он

отправился на деревенскую свадьбу Показываться на народе ему, как известно,

нельзя, и черт забрался в горшок, который прокаливался на солнце, посаженный

на кол плетня Забрался и слушает музыку, веселье. Но недолго наслаждался.

Ребятишки затеяли стрельбу из рогаток по горшку и разбили его Черту ничего

не оставалось, как дать деру. Отсюда и пошло: ребятишки вытащат даже черта

из горшка].

Не успел я полностью обработать зубами один початок, а ребячья разведка

уже доносила:

– Эй, Ванька, ребята!.. Бегите!.. Сюда идет бадица Василе!

6

Я думал, что ребята увидели хозяина украденной ими кукурузы, и стал

успокаивать их:

– Да вы не бойтесь! Не убьет же он вас за несколько початков! Я

поговорю с ним. Не убегай, Ванюшка!..

– Не в кукурузе дело, - сообщил мне самый бойкий. - Ее нам дали у

силосных ям рабочие. Они закладывают там зеленую массу прямо с початками...

Мы Ванюшку стережем, прячем. Его хотят забрать в оркестр "Чобанаш", а он

находится в Калараше...

Названный ребятами оркестр был очень популярен. Его полюбили за

мастерское исполнение народных мелодий. Он нередко выступал и по

телевидению, был лауреатом многих фестивалей, получил даже звание народного

оркестра. Художественного руководителя этого коллектива хорошо знали не

только в республике, но и далеко за ее пределами. Блестящий скрипач! Когда

он касался смычком струн, все вдруг преображалось в зале. Оживали стены Дома

культуры, оживали стулья - все заливалось светлым потоком чудной мелодии,

которая то текла плавно, то как бы взрывалась, разбивалась в брызги,

захлестывая слушателей электризующей энергией. Мне доводилось слышать

два-три концерта с участием "Чобанаша", и я находил, что название это ему не

очень подходит. Чобанаш - по-русски пастушонок. Со словом этим ассоциируется

нечто тихое, пасторальное. Оркестр, о котором идет речь, - это потрясение,

всплеск страстей, вулканическая энергия звуков. Какой же он пастушонок?!

Слушая его, я обливался слезами радости и восторга. Хотелось закричать на

весь зал; "Браво, музыканты!.. Вы принесли славу Каларашу, всей республике

вашим искусством! Вам аплодировали в Болгарии! Вы восхищали слушателей в

Берлине и Гренобле!.. Мо-лод-цы!!!"

Я уже говорил, что кукоаровцы были очень огорчены, когда районный центр

из Теленешт перенесли в Калараш. И все-таки и в их крови возгорался огонек

патриотизма, когда они узнавали об очередном успехе на гастролях "Чобанаша".

Чем прежде мог похвастаться Калараш? Разве что железной дорогой с крохотным

вокзальчиком, у которого останавливались лишь местные поезда, а курьерские,

несущиеся от Софии через Бухарест в Москву, высокомерно мчались мимо с

сумасшедшей скоростью. Даже до войны, если бухарестский экспресс и

останавливался у каларашско-го вокзала, то делал это перед рассветом и его,

кроме полусонного железнодорожного начальника, никто и не видел. Не знаю уж

почему, но все называли этот поезд "акселератом". Любопытные барыньки,

едущие из Бухареста, поглядывали в окно на ледащенький городок и

снисходительна улыбались. Бедные люди Калараша лепились со своими домиками

поближе к железной дороге. Эти-то домики и были предметом барских брезгливых

улыбок.

Во время войны городок был полностью разрушен и теперь вырос из пепла

совершенно другим. Дома, построенные из ракушечника, были беленькие,

привлекательные. Среди них были и высокие. Все улицы асфальтированы. Из

Калараша бадица Василе Суфлецелу вместе с почтой привозил в наше село и